Страница 74 из 93
— Извольте ваши руки поднять вверх, барышня.
Я подчинилась. Платье накрыло меня с головой, мягко скользнуло вниз, юбка расправилась сама. Глаша зашла за спину и принялась застёгивать крючки — снизу вверх.
— Плечи назад, Катерина Павловна, — скомандовала Марфа.
Я послушно отвела плечи. Лиф лёг по фигуре плотно, без складок.
— Готово, — отрапортовала Глаша.
Марфа обошла меня кругом, поправила юбку сзади, чуть потянула манжет.
— Теперь садитесь.
Я опустилась на стул, и Марфа занялась причёской. Судя по вздоху, который она издала, зрелище было не для слабонервных. Ну ещё бы, столько мест объехали за утро! В зеркало я себя не видела, но подозревала, что на голове вариант вороньего гнезда.
Марфа вынимала шпильки одну за другой и передавала их Глаше. О! Это было чудесное ощущение, жаль, быстро закончилось. Расчёсывание несколько испортило впечатление. Без нормального бальзама это было тем ещё испытанием. Затем шпильки отправились в обратный путь, перекочевав с Глашиной ладони в мою причёску.
Я встала, покрутилась, подвигалась и снова подивилась тому, что чувствую себя преотлично. И корсет, и слои юбок, и причёска — всё было привычным.
Соматика оказалась надёжнее сознания. Пока мозг приноравливался к девятнадцатому веку, тело просто продолжало жить с ним в согласии.
Зеркала только не хватало, чтобы оценить свой внешний вид.
Марфа снова оглядела меня со всех сторон и удовлетворённо кивнула.
— Хорошо, что на морозе погуляли. Никаких румян не надо.
А Глаша поддержала её, заявив с неподдельным восторгом:
— Вы такая красивая, барышня.
Пожалуй, и без зеркала можно обойтись. Вот переберусь в свой дом…
Снизу донёсся приглушённый расстоянием и закрытыми дверями звук колокольчика.
Я вздрогнула, и сердце забилось быстрее. Это ещё что за ненормальная реакция?
— Пора, Катерина Павловна, — сказала Марфа. — Негоже заставлять гостя ждать.
— Но не мне же первой к нему выбегать.
— Не вам. За то не беспокойтесь: Дмитрий Александрович и Варвара Петровна встретят. Но пока вы не спеша спуститесь — как раз хорошо будет.
Я вышла из комнаты, ощущая слабость в коленях. Это ведь из-за того, что за утро находилась? Хотя… я ведь впервые буду присутствовать на обеде. А знаний у меня о застольном этикете — тот минимум, который знают все даже в двадцать первом веке. А ну как не ту вилку не той рукой возьму? Может, всё-таки стоило к концу обеда приехать?
Поздно. На лестничной площадке я едва не столкнулась с розовым облаком. Соня тоже услышала звонок и спешила вниз. При виде меня она остановилась и просияла.
— Катя! Как я рада, что ты успела к обеду! — воскликнула она. — Мне так неловко было бы без тебя.
— Да-да, я помню, Корсаков тебе совсем не нравится, — фыркнула я.
— Зато тебе всегда нравился, — простодушно заявила Соня.
— Глупости! — вспыхнула я. — Он совершенно не в моём вкусе.
Соня хихикнула, но я поджала губы.
— И вообще, у меня с ним сегодня деловая встреча.
Глаза Сони расширились.
— Деловая… что? Как это?
— Потом расскажу, — отмахнулась я. — Мы с тобой вчера вечером только о твоём бале поговорили, а у меня тоже много чего произошло.
Разумеется, о попадании я говорить не собиралась, но вот история с Шубиным и «Светописью» вполне годилась для девичьей болтовни. И о театре ещё надо сказать, и пирожное Соне скормить.
Наш разговор прервала Поля, едва ли не бегом поднимавшаяся по лестнице.
— Барышня, — чуть запыхавшись, зачастила она, — Софья Дмитриевна, ваша матушка послала за вами, сказала, чтобы вы немедля спускались к обеду.
— Мы идём, — с воодушевлением ответила Соня, беря меня за руку.
Однако… меня тётя не ждёт и не подозревает, что я могу появиться. А что, если стол накрыт без учёта меня? Конфуз бы не получился. Впрочем, конфуз будет не мой, а тётушкин.
Стол был накрыт на пятерых. Варвара Петровна, помня об интересе Корсакова к опеке, не решилась полностью проигнорировать меня. Прибор для племянницы распорядилась поставить, но именно в тот момент, когда я вслед за Соней вошла в столовую, тётушка объясняла Корсакову с сокрушённым видом:
— Наша Катенька с самого утра уехала из дому. Опять, наверное, в «Светопись» свою. Едва ли к обеду успеет. Очень уж своевольная стала. Не могу слов найти, как меня это огорчает. Не дело юной девушке так сильно делами проникаться. Вот моя Сонюшка только из пансиона вернулась и весь день провела с пользой…
Что делала Соня весь день, тётушка не договорила, а жаль, я бы послушала, что в её понимании означает «с пользой провести день».
Выступив из-за Сониной спины, я присела в реверансе.
— Добрый день, Алексей Дмитриевич, добрый день, Варвара Петровна. Я специально вернулась пораньше, чтобы вас не огорчать. — Хочется верить, что я сказала это ровно, без сарказма. По крайней мере, я постаралась.
Тем не менее мне показалось, что в глазах Корсакова появились смешинки.
А вот лицо тётушки малость перекосило.
Я ещё раз присела.
— Добрый день, дядюшка.
Варвара Петровна быстро взяла себя в руки. Я тут, конечно, была лишней. Но план по охомутанию Корсакова не должен был из-за этого провалиться.
Поднявшийся при нашем появлении предводитель команчей с невозмутимым видом опустился на своё место по правую руку от хозяина дома. Тимофей, одетый по такому важному случаю в новую ливрею, отодвинул для Сони стул рядом с гостем, а мне отвели место по левую руку от дяди — точнее, там стоял единственный свободный столовый прибор.
И я готова была руку дать на отсечение, желательно не свою: если бы Варвара Петровна знала, что я приду к обеду, этот прибор, скорее всего, стоял бы рядом с ней, а не напротив Корсакова.
Ну извини, тётушка, так получилось.