Страница 57 из 75
— Так вот, летать он начал с детской кроватки. Родители, конечно, испугались, обратились к церкви, даже возили младенца в Рим, к папе. Фон Фризе были убежденными католиками. Но папа не увидел в младенце ничего темного. Наоборот — светлый младенец с голубыми глазами и очаровательной улыбкой. Младенец, который умеет летать. Он мог бы стать символом веры, убедительным доказательством существования чуда. Даже пробовали проверить, может ли он ходить по воде. Понимаешь? Родители это отвергли, увезли ребенка опять в замок, и вот там… Доктор Хоффман до сих пор не может себе простить, что не уследил… Он научил Юргена управлять своими чувствами, левитировать не спонтанно, а по желанию. Мальчик быстро учился, но потом… Он слишком поверил в свои силы. Он мог уже подняться до крыши замка, ходил по ее гребню. Родители запрещали ему, объясняли, насколько это опасно, а потом случилось это… Юрген решил покатать свою младшую сестру. Он был уверен, что она тоже умеет летать, только надо ее научить. В общем, он ее не удержал. Он летал, держа ее за руки, и однажды не удержал. Если бы над водой, над стогом сена, да хотя бы над лесом, где ветви смягчили бы падение… Она упала на ограду замка. Кованую, с острыми зубцами. Одно хорошо — сразу, без мучений. Мать за день постарела лет на десять. Ну а потом эта история с отцом Юргена. Тот расстрел в усадьбе. Он мог не ехать на это собрание штурмовиков, его бы поняли. Но он поехал и… После этого мать Юргена тронулась умом. Это и понятно, потерять в течение года дочь и любимого мужа.
— Погодите, а та женщина, что приезжает к нему на большой машине?
— Это его тетка. Сестра матери.
— А велосипедист?
— Младший брат его отца. Он за полтора года профукал все состояние семейства. Он — игрок. И игрок неумелый. Он и жив-то только потому, что многим должен, и должен много. Единственное, что у него осталось — родовая фамилия фон Фризе.
— Это поэтому Юрген везде зачеркивает «фон».
— Да, скорее всего, поэтому, — кивнул доктор Вебер.
Надо признаться, история меня потрясла. Да уж, Юргену не позавидуешь. Убить своими руками родную сестру. Пусть даже и не нарочно. Постоянно мучиться от осознания своей вины. Да еще оказаться почти нищим. Врагу не пожелаешь.
— А вот отец Юргена… У него, действительно, был дар? — спросил я.
Доктор Вебер не торопился отвечать. Он достал свои часы, глянул на циферблат. Спрятал их в карман. Открыл блокнот, чего-то чиркнул там карандашом. Потом ответил, словно нехотя.
— У него был очень сильный дар. Барон фон Фризе умел внушать. Да и без этого, это был такой человек… Когда он входил в комнату, все вставали. Он был членом общества «Туле». Это он и пара ему подобных превращали первые митинги нацистов в волшебную феерию. Уж можешь мне поверить. Я пару раз побывал. После такого митинга чувствуешь себя счастливым, понимаешь? А в то время было так мало поводов для счастья. Доктор Хоффман помогал ему, учил правильно использовать все его возможности. И искал людей, подобных ему. Потом выяснилось, что если дар развивать с детства, то можно добиться гораздо большего. Фактически это они вдвоем и придумали школу. Первый набор занимался в замке фон Фризе. Выпуск в тридцатом. Лингард был старостой группы, подавал большие надежды. А потом случилась эта трагедия с сестрой Юргена. А в тридцать четвертом… ну ты знаешь… Надеюсь, все это останется между нами?
Я кивнул:
— Кстати, а что будет с Лингардом теперь?
Доктор усмехнулся:
— Можно сказать, что его судьба сейчас висит на волоске. Тридцать погибших солдат СС — не шутка. Зиверс, когда почувствовал жареное, быстро ушел в сторону, он в таких делах — мастак. Вся ответственность за операцию легла на Лингарда. В принципе, потери попробовали списать на Испанию, и вроде все утряслось, хотя родственники до сих пор требуют тела для захоронения. И тут эта история со сбежавшим летчиком и разбомбленный аэродром. Теперь все зависит от решения рейхсминистра. А решение — от хода операции «Дар Богов». Вот такие дела. А теперь расскажи, как к Юргену относятся остальные ребята?