Страница 56 из 75
— Ну, судя по ому, что мне написали сразу две дамы… Причем, каждая подробно рассказала про свою подругу, как она уединялась с рядовым СС в тенистом саду.
— Возможно, а почему секретики? — спросил уже я.
Юрген подошел к крану и… открыл его на полную. Чтобы и журчало по полной. Повернулся к нам, сказал:
— Я знаю, что вы задумали.
— И что такого мы задумали? — усмехнулся Лотар.
— Вы хотите убрать фон Эргерда. Я тоже этого хочу.
— С чего ты взял, что мы имеем что-то против барона? — после довольно долгой паузы спросил я. — Зачем на это? И зачем это тебе?
— По нескольким причинам. Во-первых, я не хочу больше летать. Эгерд и этот чертов Маус требуют от меня свободной левитации, а летать я больше не хочу. И я хочу, чтобы в школу вернулся Лингард.
— Лингард? — искренне удивился я. — Он-то тебе зачем?
— Я хочу, чтобы вернулся Лингард, чтобы… убить его, — четко сказал Юрген.
Мы совершенно офигевшие смотрели на Фризе. Этого мы точно не ожидали.
— Даже не спрашиваете, зачем? Отвечу сам. Я хочу отомстить за смерть моего отца. Барона Георга фон Фризе. Его пристрелили, как собаку. Заманила в ловушку и пристрелили. Безоружного. Шайка взбесившихся лавочников втерлась в доверие к фюреру и убила истинных патриотов, штурмовиков.
— Ты про Рэма? — с нехорошей усмешкой спросил Лотар.
— Я знаю, Лотар, ты не любишь штурмовиков. Они убили твоего отца. И ты хочешь отомстить. Это — справедливо. Я тебя понимаю. Но и ты должен понять меня. Да, Рэм был гомосексуалистом, но это — его личное дело. Рэм был самодуром, это тоже верно. Но он был истинным патриотом. Я знал его, он приезжал в наш замок. Это был целеустремленный человек, воин, ветеран. Он был солдатом, он любил Германию. И он не заслуживал такой смерти. А мой отец — тем более. Именно такие, как мой отец сломали хребет этим чертовым коммунистам и демократам. Это они вели Германию к свету и величию. Истинные аристократы, которые и создали эту страну. Объединили массы, дали им цель и веру. Дали им если не бога, то полубога. За каких-то пару лет они превратили отравленного газом ефрейтора в кумира для масс. Кто еще мог подобное сделать? Мой отец отдал все силы, весь свой дар…
Юрген замолчал, глядя на текущую из крана воду. Подставил ладони, плеснул себе в лицо. Продолжил:
— А куда могут привести страну лавочники типа отца Феликса? Напялившие черные мундиры учителя гимназий и мелкие чиновники…
— Погоди… Раз так, и здесь, и в Берлине у тебя было много времени, чтобы… убить его, — сказал Лотар.
— Э нет, — мотнул головой Юрген. — Как говорили древние, месть должна быть подана холодной. Вы знаете, что германские короли никогда не казнили преступников или своих врагов в день вынесения приговора. Нет! Приговоренный должен был провести последнюю ночь в страхе перед завтрашним утром. Не спать, мучиться в ужасе перед неминуемым. Перед эшафотом и плахой. Я не хочу просто смерти Лингарда. Я хочу, чтобы он сдох, понимая, почему он сдыхает. Я хочу смотреть в этот момент в его глаза и видеть в них ужас. Я хочу, чтобы он обоссался от страха, а лучше — обосрался. Я даже готов ради этого терпеть его вонь. Если вы поможете мне это сделать, то я помогу вам. Скажите только, что вы задумали. Что именно задумал ты, Пауль? Признаться, мне не совсем понятна твоя игра. Это все из-за того эксперимента в круглой комнате? После нее я перестал тебя понимать. Ты вернулся из нее другим человеком. Другим Зильбером. И тем не менее, я спрашиваю, что ты конкретно хочешь, чего добиваешься?
Мы с Лотаром переглянулись. Что и говорить, для Лотара его слова несколько обидны. То есть, я — главный, а он, как приложение. Впрочем, стоит ли сейчас обижаться на такие мелочи?
— Мы хотим, чтобы проект «Дар Богов» был закрыт. Чтобы у Эгерда ничего не получилось! — сказал я.
— Почему? — спросил Юрген. — Разве плохо, что у Германии будет бессмертная, непобедимая армия?
— Это противоестественно. Темную силу нельзя обуздать, с духами нельзя договориться, Это приведет Германию к краху, — возразил за меня Лотар.
— Я так не думаю, — сказал Юрген, — но это не противоречит моему начальному предложению. У меня нет претензий к фон Эгерду, он из славного и древнего рода, он — солдат. Но его появление нарушило мои планы по поводу Лингарда. Я хочу, чтобы вместо фон Эгерда сюда вернулся Лингард. Вы меня понимаете? Пусть барон исчезнет, пусть вернется в Германию, или еще куда. Это мне не так важно. Мне важно отомстить Лингарду.
Что ж, по крайней мере — откровенно. Не друг, но союзник. И он в чем-то прав. Исчезнет фон Эгерд, приедет другой. Надо похоронить сам проект, а не его руководителя.
— По рукам, — кивнул я и первым протянул руку.
— Отлично! — Юрген ответил мне крепким рукопожатием, вернул кран в исходное положение и вышел из умывалки.
— Ярый нацист, — сказал Лота. — Такой не остановится, пока не доведет задуманное до конца. Такие не останавливаются. Элита! Аристократ! Мы для него, как пыль придорожная.
— Но использовать его способности можно? — предложил я.
— Нужно, — кивнул Лотар. — А тебя в его рассказе ничего не удивило?
— Да, пожалуй, что удивило все.
— Я не об этом. Когда он говорил про своего отца, он упомянул дар.
Лотар задумался.
— Черт побери! Я как-то об этом не задумывался. Как он вообще появился?
— Ты про кого?
— Про фюрера. Вот его не было, и вот он — почти бог. Можно стать богом за каких-то три года? Я же помню. Докеры по вечерам смеялись над ним, над его косой челкой, над его чаплинскими усиками. А теперь… Нет, на митинги нацистов они не ходят и Гитлера не славят. А вот их жены… Н-да… Жены ходят и Гитлера хвалят. Мужья зарплату нормальную стали домой приносить, хлеб, мясо, сливочное масло в магазинах появилось.
— А ты Михаэля вспомни. Если ты долго голодал, и тебя вдруг накормили, задумаешься, а не божественное ли это вмешательство? — предположил я.
— Да ты — философ! — восхитился Лотар и закрыл воду.
Тема Юргена продолжилась следующим утром. Доктор Вебер вызвал меня в кабинет и вдруг спросил, как я отношусь к Юргену.
— Да как… Нормально отношусь. Только не всегда понимаю. Доктор, а все-таки, что случилось с Юргеном? И почему он был фон Фризе, а теперь просто Фризе?
Доктор Вебер вздохнул.
— Ах, ты про это… Там такая история… Грустная история про чудо, про летающего мальчика. Доктор Хоффман был дружен с семейством фон Фризе. Можно сказать, он дар, талант Юргена и развил. Я знаю, что Юрген иногда… как это сказать, летает во сне. Наверное, сам видел?
Я кивнул.