Страница 26 из 75
— Что ж, неплохо, — раздался тихий голос. Тот самый крысоподобный господин, барон фон Эгерд вышел на арену через открывшуюся в дощатой стене калитку, подошел к нам.
— Вижу, юноши, что ваши способности за относительно короткое время выросли. Особо у тебя, Юрген. Я впечатлен! И спасибо вам, доктор Баумайстер, за убедительную демонстрацию. Есть о чем говорить. Господа, прошу со мной отобедать…
Мы стояли у окна в королевской ложе, смотрели на стол, который ломился от обилия блюд. Клаус, еще влажный после душа, одетый в новенькую рубашку и шорты, смотрел на дымящееся на блюдах мясо и шепотом заявлял, что чертовки голоден, хотя завтрак был совсем недавно. Приглашения сесть за стол все еще не было, мы, кажется, кого-то ждали.
Кстати, если верить Баумайстеру, мясо на столе было как раз из того быка, что пал на арене. Хвост животного вручили Аксельбауму.
Сам доктор Баумайстер устроился у сигарного столика и продолжал спорить с бароном фон Эгердом. Он говорил громко, совершенно нас не стесняясь. Ну как спорить, в общем-то Эгерда не нужно было убеждать. Он повторил, что увиденным сегодня впечатлен, и во многом с Баумайстером согласен. Но, как обычно случается, всегда находятся «но»…
Как я понял, Эгерд был какой-то шишкой в обществе «Туле» и пользовался большим влиянием среди аристократии, сохранившейся в ближайшем окружении Гитлера.
— Пойми, Йохан, — барон положил свою узкую ладонь на лапищу Баумайстера. — Музы смолкают, когда начинают греметь орудия. А они уже здесь гремят — я сам слышал. И еще я слышал сам, как на германских заводах орала перековываются на мечи. Если военная составляющая проекта «Дар Богов» будет превалировать, ты сам понимаешь, чему отдадут предпочтение там, наверху. Конечно, не для этого организовывали мы с доктором Хоффманом школе. И кто бы мог подумать, что так получится. Но так получилось…
— Я знаю. И еще я знаю, что война — не детская игра. Этих ребят надо увезти от войны подальше, а не гнать их туда, где гремят взрывы…
Баумайстер освободил руку и широким жестом указал на нас.
— А я вот другого мнения, — раздалось от дверей. На пороге стоял Лингард в парадном мундире. Он снял фуражку, пригладил ладонью волосы. — Я считаю, что чем раньше юноша понюхает пороху, тем быстрее он станет воином. А нам понадобятся именно воины. Мы же уже не поим их компотом, а угощаем вином. Вы ждали меня, господа? Прошу прощения за опоздание.
Нас наконец-то пригласили к столу, официанты в белых рубахах наполнили наши бокалы белым вином.
Первый тост поднял барон фон Эгерд, он предложил выпить за наши успехи, за новое поколение новой Германии. Я выпил и попробовал, наконец, белужьей икры из хрустальной вазочки.
Барон в школу с нами не поехал, остался что-то обсуждать с Лингардом. На обратном пути в автобусе прилично набравшийся Баумайстер грязно ругался. Кажется, от разговора с прилетевшим из Берлина бароном он ждал совсем иного результата.
А я сидел у окна и думал. Думал, что сегодня на арене каждый из ребят себя проявил в какой-то мере. И Юрген, и Лотар, и уж, конечно, Михаэль с Клаусом. А я? Я даже не попытался. И то что Генрих с Феликсом тоже были, как испуганные овечки, утешало слабо.
А Лотар словно услышал мои мысли. Он наклонился ко мне и тихонько сказал:
— Как ты это сделал?
— Ты о чем?
— Ты помог мне бросить эту мулету на морду быка.
— Я?
— Ну да. Ты мне словно скомандовал, что делать. И у меня получилось так легко…
Утром в столовую заел доктор Баумайстер, поставил на стол большую кастрюлю с тушеным мясом и сказал:
— Видит бог, я сделал, что мог. Но, видно, мир сошел с ума. Я умываю руки!
Но умывать ничего не стал, выпил из фляжки и объявил всем отдых.
В кастрюле оказалось тушеное мясо убитых на арене быков. Очень вкусное.
— И отдых тоже кстати! — сказал Клаус, накладывая себе в тарелку.
Отдых — это, конечно, хорошо, но аппетита у меня почему-то не было, да еще оставалось у меня одно незаконченное дело. Главное дело. Русский летчик сидел в испанской тюрьме и ждал моей помощи. И я ее пообещал. А толку от меня пока не было. Сижу, жру говядину. Поэтому следующим утром я сразу взял быка за рога.
— Слушай, Генрих, а чего нам на таких подарках только по усадьбе кататься? — обратился я к Генриху после завтрака. — Не хочешь ли прокатиться в город?
— А нам можно? — округлил он глаза.
— Почему нет? Ты ведь хочешь посмотреть пристань, с которой Колумб отплыл открывать Америку.
— Конечно хочу!
— Ну и поехали.
— И отпрашиваться не надо?
— А у кого?
Действительно, без твердой руки отсутствующего доктора Хоффмана в школе нашей наступила какая-то казацкая вольница. И если в дни дежурств доктора Вебера какое-то подобие порядка все-таки поддерживалось, ему удавалось загнать нас за столы учить испанский. То в остальные дни… Доктор Баумайстер нанял из местных какого-то бандита и посадил его с винтовкой у дверей оружейной комнаты. Этим посчитал свою миссию дежурного по школе законченной. Он вызывал машину, забирал Клауса и куда-то с ним уезжал. Что же касается фрау Штрикер, то она здесь быстро загорела, словно помолодела и с головой окунулась в личную жизнь. Вчера вечером за ней заехал красавец-офицер в погонах полковника испанской армии. И хотя сегодня было ее дежурство, в школе она так и не появилась.
Оставался Аксельбаум. Он тоже сильно изменился. Кажется, на него сильно подействовала та наша первая поездка на передовую. И трупы, выложенные рядком на землю. Не знаю, о чем тогда подумал Петер, но в лице его появилось что-то такое… Вернее исчезло. Самоуверенно-брезгливое выражение. Вот так будет точно. По причине отсутствия занятий и четкого распорядка он постоянно крутился или на кухне, или около ворот с охранником, с которым, кажется подружился. Охранник был немцем, но на груди было три медальки и большой испанский орден. Он много воевал в колониях за интересы Испании. Знал много военных историй и постоянно нашему ефрейтору что-то рассказывал.
Так что особо отпрашиваться не было необходимости. Достаточно было предупредить Петера, что уходишь за пределы усадьбы.
— Да катитесь вы куда угодно, но чтобы к ужину были на месте! — сказал Аксельбаум, когда я сообщил о нашем желании прокатиться в город.