Ариец поневоле — 2

Глава 9

Коррида

Не скрою, пробежал какой-то холодок у меня внизу живота. Но умом я понимал, это — очередное испытание, экзамен. Никто не хочет, чтобы бык нас убил, нас просто решили взять на испуг. Не понятно зачем, но решили.

Бык поддел на рога брошенное красное полотно, повертел его в воздухе, сбросил и снова повернулся к нам. Что и следовало ожидать. Мы попятились, Генрих предсказуемо вцепился мне в руку. А бык не стал раздумывать и бросился на нас.

Не знаю точно, чего от нас ждал Баумайстер? Что мы прыснем в стороны, как тараканы, и начнем карабкаться на высокие деревянные стены? Станем прятаться друг за друга? Чего он хотел⁈

Первым сработал Лотар. Он резко вытянул руку, валявшаяся на песке мулета вдруг резко взмыла в воздух и рванулась наперерез быку, накрыв его голову. Бык легко стряхнул ее и снова стал оглядываться, отыскивая врага.

Очень полезная получилась для нас пауза. Стартовую скорость бык потерял, но намерений своих не изменил и снова двинулся на нас. Теперь вперед вышел Юрген. Прямо навстречу несущемуся на нас быку. У него не было никакого плаща, никакой мулеты, он просто шел на быка. И за мгновения до рокового столкновения Юрген… взмыл в воздух. Прямо перед мордой быка.

Бык пронесся под Юргеном, да так, что ботинок Юргена зацепил за дротик, торчащий из шеи быка. Бык затормозил, вертанулся на месте, отыскивая противника, принесшему ему очередную порцию боли. Юрген висел метрах в трех над ареной, широко расставив в стороны руки, словно удерживал равновесие. Судя по напряженному лицу, давалось это ему отнюдь не легко. Вот он снизился и «поплыл» спиной вперед к дальнему краю арены. Юрген уводил разъяренное животное от нас. Бык рванулся на него, но, как и положено быку, низко пригнул голову. Слишком низко висишь, поднимайся, — хотел закричать я и не успел, просто зажмурился, чтобы не видеть рокового столкновения… Ба-бах, — это бык врезался рогами в доски. А Юрген снова висел над ним и… я увидел на лице Юргена улыбку. Да, можно сказать — вымученную, но он точно улыбался.

Но бык оказался упертым, он задрал голову, посмотрел на висящего в воздухе врага и вдруг резко подпрыгнул на месте, словно хотел поразить воздушную мишень. Но нет, он просто развернулся на месте, чтобы снова атаковать нас. Копнул копытом песок и понесся на нас.

Теперь ударил Михаэль. Я вообще не понял, чего он та долго тянул, но Михаэль ударил, когда разъяренному животному оставалось до нас не больше десяти метров. Вот это я видел четко, бык словно врезался в невидимую преграду и отлетел от нее, свалившись на бок.

— Кремерс! Черт бы тебя подрал! — раздался вопль Баумайстера. — Я же говорил тебе… Дубовая голова!

Я обернулся на крик. Доктор Баумайстер сидел на дощатой стене с винтовкой в руках и почему-то ругался на Михаэля. Я уже отказывался хоть что-то понимать. Михаэль нас только что спас…

— Выпускайте второго! — крикнул доктор. — Да скорей же.

Немедленно рядом с продолжавшим леветировать Юргеном открылись ворота. На арену выскочил бык. Явно крупнее, чем тот, что огреб от Михаэля по репе, и теперь сидел на жопе, очумело крутя головой. А в жировом наросте над шеей новичка уже качались штуки три дротика с ленточками, да, судя по характерному звуку, его еще и током перед выпуском на арену шарахнули.

— Шпарвассер, какого черта! Что ты тянешь⁈ — снова крикнул доктор.

Я обернулся, Клауса, изначально стоявшего за спиной Михаэля, на месте не было. Только синяя рубашка валялась на песке и один, сиротливо свесивший на бок язык, ботинок.

И тут все охнули. Я обернулся и увидел… Клауса на спине несущегося по арене быка. На себя Клаус совершенно не был похож, но я его узнал. Это был точно он, Клаус. Оборотень!

Мускулистая, поросшая рыжеватой шерстью тварь сидела на спине быка, вцепившись острыми когтями в его тело. Шорты на Клаусе лопнули, из обрывков сзади торчал короткий хвост. Бык уже не думал нападать на нас, бык уже спасался сам. Он даже попробовал скинуть противника со своей спины, врезавшись боком в ограду, но оборотень ловко ушел от столкновения, сдвинувшись вправо и в добавок вцепившись в загривок быка острыми зубищами. Бык завертелся на месте, Клаус словно только этого и ждал. Он рванулся всем телом и скользнул к шее быка с широко открытой пастью. Раздался отчаянный рев.

Бык перестал крутиться, остановился, его передние ноги медленно подломились, из его разорванного горла вырвался хрип. Бык повалился в песок, кровь фонтаном била из огромной раны. Клаус стоял рядом, он тяжело дышал, вся пасть его, вся морда, вся покрытая курчавой шерстью грудь были в алой крови. Клаус глянул на поверженного быка, облизнулся и повернулся в нашу сторону.

— Все, Клаус, все! — крикнул доктор и громко произнес что-то на непонятном языке с обилием гортанных звуков.

То ли от этого заклинания, то ли по какой иной причине, но по телу Клауса пробежала дрожь и какие-то судороги.

Доктор закинул винтовку за спину, с трудно ожидаемой при его комплекции легкостью соскочил на арену и почти бегом направился к Клаусу. В руке у него были те самые костяные бусы. Он бесстрашно подошел к оборотню и набросил бусы ему на шею. Оглянулся, подхватил валявшуюся алую мулету и накрыл ею сразу осевшего на песок Клауса.

Повернулся и крикнул кому-то:

— Как, все прошло? Если ты скажешь, что у тебя заело пленку, я тебя пристрелю!

Я посмотрел в ту же сторону. Оказывается, все произошедшее на арене снималось на камеру с большими жестяными коробами для пленки. Около камеры сидели прямо на ограде двое. Аксельбаум и тот самый охранник с нашей оружейной комнаты. Оба с винтовками в руках. На винтовках — оптические прицелы.

Оператор появился из-за камеры и показал доктору большой палец руки.

Доктор вытер пот со лба, посмотрел на содрогающееся под красным шелком тело. Повернулся, быстро подошел к нам.

— Что, обосрались⁈ Полны штаны? Это не страшно, что вам было страшно. Это — нормально. А штаны можно и поменять. Вы все — молодцы! Фризе, что ты там висишь? Больше ничего не будет, иди сюда.

Тем временем первый бык, все еще сидевший на песке, вдруг заревел. Истошно, протяжно.

— Аксельбаум, черт бы тебя подрал! — крикнул Баумайсер, поворачиваясь к старосте и указывая на животное. — Да прекрати же его страдания. Не видишь, ему больно, у него потроха в лепешку. Михаэль, ты — чертов мясник!

Сухо треснул выстрел, бык повалился в песок. Быка, которого загрыз Клаус, доктор добил сам. Из знакомого нам маузера.