Страница 75 из 82
«В одиннадцати комнатах», – хотела поправить ее я. Но не стала. Когда я закончила подготавливать патент, мне тоже стало тошно. А из окна мы видели суету, видели, как выводят закованных в цепи людей: Хайлен действительно устроил чистку.
Хотелось если не поучаствовать, то хотя бы посмотреть поближе. Узнать, почем нынче предательство. В Эрандаре берут золотом, а что в ходу в Вейарне?
Утром я не могла дождаться, когда с главной двери снимут щиты. Тем более что изнутри их было бы очень легко взломать!
— Терпи, — шипела тетушка. — Не пугай людей!
А Клотти и Элиза уже успели рассказать, что слуги в восторге от барьеров — якобы они самые-самые непробиваемые.
В общем, к тому моменту, как Хайлен наконец-то пришел, я уже была готова распустить простыни на ленты и вылезти в окно. Раз уж тетушка так рьяно защищает барьеры на двери!
— Я скучал, — выдохнул мой муж.
Выглядел он при этом настороженным. Как будто я могла передумать. Перечувствовать.
— Я тоже. У тебя тени под глазами.
— Многие достойные люди купились на блеск золота, — он покачал головой. — Еще и стекляшки эти…
— Лиаму удалось что-то еще вытянуть из райн-Велронда? — жадно спросила я.
— Многое, — серьезно ответил Хайлен. — Он рискнул сунуться в разум умирающего, из-за чего получил серьезные ментальные повреждения. Теперь пару лет просидит в своей башне. Позавтракаем? И я все тебе расскажу.
В этот момент Клотти и Элиза ввезли сервировочные столики.
— А я, пожалуй, прогуляюсь, — проговорила тетушка.
— Тебе не любопытно? — удивилась я.
На что она только закатила глаза:
— Для вас же стараюсь! К тому же ты ведь не промолчишь, расскажешь!
Но мне почему-то казалось, что больше всего она хочет найти Анхеля. Скорее всего, он даже не знает, что «обиделся». Все же прокусить его броню нелегко!
Служанки вышли, и Хайлен, пододвинув ко мне тарелочку с ароматной ветчиной, тихо сказал:
— Угощайся, любовь моя. Коптили на вишне.
— Ты оттягиваешь разговор. — Я подцепила кусочек аппетитного мяска и положила его на булку.
— Просто не знаю, с чего начать. — Он потер переносицу. — Вероятно, с новостей: Его Величество Этерланд Седьмой Эрандарский слег с тяжелой болезнью. Его супруга, венценосная Корринель Эрандарская, стала регентом при малолетнем сыне.
Кусочек ветчины застрял у меня в горле, и только чудом мне удалось не раскашляться. Это ж какая такая тяжелая болезнь уложила на лопатки короля нашей страны?!
— А герцогство Вейарна освобождено от налогов на двадцать два года, — добавил Хайлен.
— Ее Величество благодарит нас, — я сощурилась, — король и райн-Велронд были заодно?
— Верно, — кивнул мой муж. — И не просто заодно.
Я поняла, что все серьезно, ровно в тот момент, когда Хайлен развернул вокруг нас заглушающие чары.
— Все началось около пятидесяти лет назад, — проронил мой супруг. — Ее Величество Анна-Мария Эрандарская носила наследника престола, в то время как ее венценосный супруг проводил досуг с официальной фавориткой. Угнетало ли это королеву, нам неизвестно. Но зато мы знаем, что фаворитка захотела получить все: и внимание короля, и статус его супруги.
В этот момент я тихо ахнула. Мне вспомнился придворный маг Пэйски. И его история с рудниками.
— Да, — кивнул Хайлен, когда я спросила его о причастности колдуна. — Фаворитка короля вколола королеве иридрим в живот.
— Боги, — выдохнула я ошеломленно, — насколько это популярно?!
— Пятьдесят лет назад у королевской семьи были свои собственные снежные маги. Дети от вторых сыновей, фавориток и случайных любовниц. Если женщина беременела, ее осыпали драгоценностями, ну а ребенок… Ребенок служил родине.
Потрясенная, я лишь покачала головой. А Хайлен меж тем продолжил:
— Королева родила в срок обычного темноволосого ребенка. Ни единой седой прядки. Фаворитка была наказана, а помогавший ей Пэйски сослан на рудники. Прошло три года, и целители поставили неутешительный диагноз: магия мальчика заперта в его теле. Для родовых артефактов и Стелы Наследника это не имело никакого значения, и мальчик стал истинным наследником.
— Но он бы не смог управлять страной, — прошептала я. — Все завязано на магию.
— Именно, — кивнул Хайлен. — Все было бы иначе, если бы Пэйски не оказался в одном забое с Лиансером райн-Велрондом. Последний из рода, он был сослан на рудники за опасные эксперименты в сфере целительства.
— Боги, — выдохнула я, начиная понимать.
— Именно. Как именно Пэйски связался с королем, Гамильтон райн-Велронд не знал. Однако же род райн-Соваров был уничтожен за три дня. А спустя неделю все королевство отмечало первое детское колдовство наследника престола. Лиансер женился и, умирая, передал свои знания сыну.
— Но зачем Гамильтон втерся в доверие к твоему отцу? — Я стиснула кулаки.
— Лиансер баловал сына, — задумчиво произнес Хайлен. — Не привлекал к своей деятельности. Вообще, очень интересно, зачем Лиансер сделал своего сына снежным. Возможно, это была ошибка. Возможно, требование короля. Но, так или иначе, Гамильтон не получил должного обучения. И в итоге после смерти отца жил в постоянном страхе. Не имел никаких иных эмоций, кроме страха. Королю же требовались ежемесячные инъекции: он обожал потрясать людей своим нереальным колдовским даром. Сильнейший маг в истории Эрандара! Если бы он разумно и экономно расходовал силу, то все было бы куда проще.
— Дай угадаю, — тихо сказала я, — он пошел вразнос после смерти отца. Все эти магические фейерверки, огненные колеса в небе и разморозка промерзшей до дна реки — все это началось после коронации.
— Именно, — кивнул Хайлен. — Гамильтон боялся, а мой отец не особо скрывался — он расспрашивал целителей о том, есть ли в тварях-из-за-грани что-то полезное для пациентов. Или зелий.
— Или ритуалов, — продолжила я за него.
— Гамильтон поделился частью своей информации, они обменялись клятвами, — тут Хайлен криво улыбнулся, — на редкость пафосными, но абсолютно бесполезными. Не предавать общие интересы. А как можно предать то, чего нет?
— Мастеру Лиаму нужно послать цветы и шоколад, — тихо сказала я.
— Или жареное мясо с овощами и соленым сыром, — сказал Хайлен. — Он рискнул и выиграл, но я бы предпочел, чтобы больше он так не поступал.
— Искренне надеюсь, что дальше наша жизнь будет обычной, — поежилась я. — Но ты не договорил.