Мышеловка

Не было никакого смысла уверять эмира, что тот находился в полной безопасности под крышей этого дома. Что об этой встрече никто, кроме них не будет знать. Что детали сделки не будут раскрыты никогда и никому. Обе стороны доверяли друг другу в этом вопросе. Иначе не рискнули бы встретиться.

– Господин Джан, перед тем как я провожу вас, – Фарид встал перед эмиром, с надеждой заглядывая в его глаза, – хочу кое-что спросить. Или уточнить.

– Я слушаю вас, Фарид-бей.

– Девушка. Вы уже знаете, что будете делать с ней дальше? Вам известна её судьба?

Наклоняя голову к плечу и проводя ногтем большого пальца правой руки по левой щеке, Джан обдумывал свой ответ.

– Не знаю точно. Не могу раскрыть вам всех планов, но… Какое-то время она должна жить среди людей нашей веры, пытаясь понять и принять наш образ жизни. Проникнуться культурой и обычаями. Что из этого выйдет, не знаю.

– Если так, – у Фарида появилась призрачная надежда, – не всё ли равно в какой стране, восточной стране, девушка будет жить?

– Вы хотите мне что-то предложить?

– Да. Я хочу выкупить у вас Мари, – и на удивленно приподнятую бровь эмира, Фарид добавил, – я готов заплатить двойную или тройную цену против той, что вы…

– Эта девчонка так хороша? – Джан заинтересованно смотрел на собеседника. – Думаете много выручить за неё?

– Я не… – Фарид, на всякий случай, осмотрелся, – хочу оставить девушку себе. Она – редкий цветок, требующий не только благодатной почвы, но и хорошего ухода.

– Сомневаюсь, – Джан усмехнулся и перевёл взгляд на Османа, – что по мне, от больной алычи рождаются гнилые плоды. Поверьте, я лично в этом убедился.

– Тогда тем более оставьте её мне.

Осман внимательно наблюдал за другом. Во время недолгого полёта они говорили о девушке и о том, что делать с ней дальше. Он знал характер Джана как никто другой. Его вспыльчивость приводила к решениям не всегда обдуманным. Нет, дочь врага не стала бы для него обузой, но проблем бы прибавила. Как долго они смогли бы тайно держать её во дворце? Так, чтобы о ней не узнал никто посторонний, тем более сам Фишер?

– Не принимай поспешных решений, брат, – Осман подошел к эмиру ближе, – не хочешь сначала взглянуть на неё?

– Можно.

Осман видел, как погасла надежда в глазах Фарида. Старик опустил плечи и сумел подавить выдох сожаления. Раскрыл перед гостями двери, впуская их в дом. Но потом пошёл впереди, показывая нужное направление.

– Джан, – Осман поравнялся с другом и старался говорить как можно тише, надеясь, что этот разговор не коснётся чужих ушей. – Я знаю, что ты зол на Фишера. И что эта девушка его дочь. Но постарайся держать себя в руках. Она не знает о том, кто её биологический отец. Возможно, воспитание, которое ей дали родители в корне отличается от того, какое Фишер дал своим дочерям. Если ты не желаешь ей зла… не делай опрометчивых поступков.

– Осман, я хочу решить сам.

Они дошли по широкому коридору до большой двойной двери, возле которой Фарид остановился. Было видно, как дрожала его рука, когда он положил её на бронзовую ручку.

– Это здесь. Вы сразу увидите девушку. Но, помните, господин Джан, она напугана и…

– И я разберусь сам.

Джан сделал шаг вперёд и замер на пороге распахнутой для него двери. Ему в глаза сразу бросился подсвеченный подиум. В глубине большого зала, среди кромешной темноты этот островок света с девушкой, вздрогнувшей и поспешно отвернувшейся от него, казался чем-то нереальным. Сказочным и вымышленным. Хрупкая фигурка в белом платье с волосами, рассыпавшимися по спине и плечам. Маленький мышонок, угодивший в хитроумно расставленную западню.

Но вот странно, сердце в груди Джана стало биться с удвоенной силой. Он даже мог поклясться, что в какой-то момент увидел, как по полу прокатился совсем крохотный клубок шерстяных ниток красного цвета. Оплёл ножку девушки и, образовывая петлю, размотался, показывая кончик нитки. Джан тряхнул головой, прогоняя наваждение, и медленно пошел к подиуму.

Мари закрыла глаза и вцепилась в спинку стула. Она сидела боком, на самом краешке, боясь отключиться, потерять сознание и упасть прямо к ногам незнакомца. Сквозь шум в голове и бешеный стук сердца она слышала гулкое эхо от неспешных размеренных шагов. Один, два, три… В потоке света, что лился сверху и снизу и был направлен прямо на неё, она чувствовала себя такой беззащитной.

«Я не сдамся, ни за что не сдамся. Не покажу, насколько я боюсь его. Никогда». Она невольно распрямила плечи, но голову не подняла. Сидела, кусая губу и глубоко и часто дыша. Шаги приближались, сейчас она слышала их за своей спиной. Поняла, что незнакомец остановился, а потом почувствовала, как он коснулся её волос и, взяв один локон, пропустил его сквозь пальцы. Ей так хотелось обернуться и посмотреть на него, хотя бы из любопытства, но она не решалась. Только сильнее вцепилась в спинку стула.

Почему девушка, что сидела перед ним, так волновала его сердце и душу, Джан понять не мог. Она дрожала, и не от холода. Подол платья, свободно лежавший на полу, подрагивал. Но по мере того, как он подходил ближе, плечи девушки распрямлялись, и это вызвало в нем не только гордость за дочь своего врага, но и… улыбку. А он так искренне улыбался первый раз за много лет. Храбрая малышка, просто так, без боя, она не уступит. Он оценивал её, пусть и со спины. Узкие плечи скрывались под густым водопадом светлых волос. Волос, напоминавших песок в пустыне в ночь, когда на небе царит полная луна. Джан снова тряхнул головой: возможно, это всего лишь игра света и тени, в почти кромешной темноте огромного холодного зала. Неярких маленьких ламп, расположенных вдоль всего края круглого подиума. Он протянул руку и коснулся волнистого потока лунного света, желая удержать его в своих пальцах. Такая мягкая, шелковистая прядка, с едва уловимым запахом жасмина.

Нет, всё было бы слишком легко. Слишком сказочно и неправдоподобно. И глупо было надеяться, что девушка, сидевшая к нему спиной, была той, что являлась к нему во сне каждую ночь. Той, которую он так сильно желал. Наверное, именно эта иллюзия являлась причиной такого бешеного сердцебиения, никак иначе. Хватит предаваться мечтам, он должен помнить, почему он здесь. Кем бы ни была эта девушка, прежде всего она дочь его врага.