Мышеловка

Полусонный голос эмира в победной улыбке приподнял уголки пухлых женских губ.

– Давай поговорим.

– Хорошо, дорогая, говори, я тебя слушаю.

Уставший и немного осоловевший, эмир постарался сосредоточиться на этом разговоре, хотя его веки слипались. Но если Лейла хотела поговорить, не важно, о чём, то хотя бы в награду за этот вечер он должен был ответить ей. Она не так часто просила его о чём-то, а стало быть, этот разговор был для неё важен. Вдобавок ко всему Джан чувствовал себя виноватым перед девушкой. Он приходил к ней почти каждый вечер, но не потому, что любил. А чтобы получить долгожданное забвение, хотя бы на несколько часов. На несколько часов выкинуть из головы образ светловолосой девчонки, что так плотно поселился в его душе. Только получалось это с трудом. Телом он был здесь с Лейлой, а вот душой – с другой.

Лейла медлила. Она давно готовилась к этому разговору. Помнила своё маленькое путешествие в столицу, когда верховный эмир собрал всех правителей подвластных ему государств на очередной совет эмиратов. Она и не надеялась, что Джан представит её высшему свету. Нет. Куда там? Таким как она вход во дворцы заказан. Но в женский день сумела попасть в самый известный спа-центр в столице, где отдыхали жены других эмиров. И вот там она узнала, хотя это не было уж такой большой новостью, что её Джан несмотря на то, что являлся любимчиком верховного правителя, мог угодить в немилость. И всё только потому, что ему пора жениться. Она помнила эти громкие перешептывания девушек и женщин. Косые и насмешливые взгляды в её сторону. Дамы знали, кто она. Приняли её в свой круг, но всё равно относились с некой долей пренебрежения.

– Он вызвал Джана на откровенный разговор…

Конечно, если бы они знали, что их подслушивают… Но Салима побежала в сад за накидкой Лалы, и притаилась там, боясь разоблачения. Так вот, если Джан сам не выберет себе жену, а речь шла о какой-то девушке, иностранке, кажется, то аммун сам сосватает его. И сам проведёт обряд никяха.

– О, – одна из кумушек улыбнулась, – давно пора, – она наклонилась к Лейле. – Сколько Джану лет? Уже за тридцать? Он же единственный наследник. Пошли Аллах ему долгих лет, но…

И что тогда будет с ней? Она так и останется наложницей. Уступит своё единоличное право на любимого мужчину какой-то девчонке. И та родит ему наследника. И будет пользоваться привилегированным положением и почётом шейхи, которые по праву должны принадлежать ей одной.

Набрав полную грудь воздуха и на миг прикрыв глаза, Лейла осмелилась:

– Мы столько лет вместе. И ты не взял себе ещё одну наложницу. Значит, тебе хорошо со мной, да?

– Конечно, хорошо, – спокойный голос, словно ручей, что пробивался сквозь толщу песка в оазисе, расслаблял и успокаивал; завлекал вглубь зеленого острова среди жаркой пустыни. Но даже сейчас сонный мозг Джана выдавал только правду. – Это удобно. У нас с тобой есть договор и…

– Договор, – Лейла подавила тяжёлый вздох. – Но может нам пора пересмотреть его? Или вовсе от него отказаться? Ты не думаешь, что это своего рода знак? Что раз ты… что мы так долго… и ты не ищешь больше никого, то?.. Нам пора перейти на другой уровень?

– Какой уровень? Лейла, о чём ты? Я даю тебе столько свободы, сколько ты пожелаешь. Но Аллах свидетель, я не понимаю, что ты хочешь? Если тебе надоели наши отношения, то стоит сказать мне об этом прямо. Я отпущу, как мы и договаривались…

– Нет, нет, любимый, – она коснулась губами его губ, целуя быстро и часто, – я не хочу никуда от тебя уходить. Никогда. Наоборот, я хотела сказать…

Но громкий сигнал телефона заставил Лейлу прерваться, а Джана приподняться на локте и тряхнуть головой, пытаясь отогнать сон.

– Я отвечу. Если звонят сейчас, в такое время, зная, что я у тебя, значит это срочно.

Он встал, а Лейла стукнула кулачком по подушке:

– Да пошлёт Аллах проклятья на голову того, кто позвонил так невовремя, – а услышав имя звонившего, она застонала. – Осман! Да что б тебя!

Она прислушивалась к обрывкам разговора, понимая, что сейчас потерпела неудачу.

– Да, да я помню… вылет рано утром… я уже иду. Спасибо, что позвонил и напомнил, брат.

Отбросив телефон в сторону, Джан скрылся в ванной комнате, и вышел из неё спустя пару минут. Придерживая полотенце на бедрах, потянулся за своей одеждой, но посмотрел на Лейлу:

– Мне пора.

– Ты снова улетаешь?

– Да, это очень важное и срочное дело. Возможно, именно ты и сможешь мне помочь с ним. Мне будет нужен или твой женский совет, или, – он только сейчас додумался до этого, – или твоя женская компания.

Да, поселить дочь Фишера в гареме под присмотром Лейлы вполне себе отличная идея. Во всех отношениях.

– Но мы так и не поговорили.

Лейла встала, накинула на плечи длинный шёлковый халат и направилась к Джану.

– Мы поговорим, я обещаю, как только вернусь.

– И ты выслушаешь меня? – Лейла всем телом прильнула к груди Джана. Привстала на носочки и коснулась губами его щеки.

– Выслушаю, – Джан кивнул. – И постараюсь исполнить любую твою просьбу. Особенно, после такого вечера, – он оставил на её губах вкус жаркого и страстного поцелуя. – Я в долгу перед тобой. И у меня для тебя есть подарок. Вот, – эмир кивнул девушке на длинный плоский футляр, что остался лежать в кресле – ты заслужила. А сейчас прости, мне пора.

Он ушёл. А Лейла думала, как и на ком можно выместить свои злость, обиду и разочарование. Жаль, что Гюлиз, её прислужница, уходила на ночь домой. Она бы заставила девушку перечистить до блеска всю свою обувь.

Подойдя к креслу, Лейла взяла футляр и даже открыла его.

-– Ещё один золотой браслет? – тонкие пальчики прошлись по широким звеньям и подвескам. – К чему мне все эти украшения, если их не увидит никто, кроме него? Но, так и быть, – она вытащила цепочку и положила её на раскрытую ладонь. – Ради своей цели, дорогой эмир, я встречу тебя только в этом браслете.

Мечтательно закусив губу, она представила, как чудесно будет смотреться анклет[1] на её лодыжке. И как она даже станцует для Джана, звеня маленькими подвесками. О, да, против её танца он не устоит…

[1] Анклет – ножной браслет