Мышеловка

Махнув рукой, Фарид развернулся. Ему было всё равно, что будет с Гаязом. Его больше беспокоило состояние Мари. Он был уверен, что племянник не успел изнасиловать её. Но вот порванная одежда… Сколько синяков и ссадин ублюдок оставил на её теле? И как скоро они заживут? И что ему ответить Осману, когда тот приедет за девушкой? А он приедет и очень скоро.

– Моя девочка, успокойся, больше он не причинит тебе зла. Никто не причинит, я не позволю.

Он хотел присесть рядом с ней и обнять, успокоить, утешить, но девушка отодвинулась от него, сильнее стиснув в кулачках покрывало.

– Вы говорите неправду.

Её голос был тише ветра, но Фарид смог уловить его.

– Зачем ты так? Я не… Тебе нужен врач?

– Мне не нужен врач. Мне никто не нужен, – серые глаза, смотревшие на него, казались невероятно огромными из-за скопившейся в них солёной влаги. – Вы такой же, как он…

– Нет, девочка, не говори так. Я…

– Чем вы отличаетесь от Гаяза? Вы лгали мне. Лжете и сейчас. Он прав, я

товар

. Разве не так? А вы… вы торгуете людьми, да? Как вы можете? Я верила вам… Не прикасайтесь ко мне.

Отвращение в её взгляде, словно лезвие острого кинжала, полоснуло душу Фарида. Никогда ещё в своей жизни он не был так противен сам себе. Никогда слова других так сильно не задевали его. Правдивые слова.

– Мари, ты всё не так поняла. Я…

– Что? Что вы мне скажете? Что это неправда, да? Молчите? – Фарид опустил глаза. Как так случилось, что его смогла пристыдить какая-то девчонка? – Молчите, потому что… Так сделайте это! Давайте, продайте меня. Не тяните. Где этот покупатель, который?..

Она больше не выдержала. Сжавшись в комочек, уткнулась носом в подушку и рыдала в голос. И на все попытки Фарида достучаться до неё, успокоить, только передёргивала плечами, всё дальше и дальше отстраняясь от него.

Постепенно успокаиваясь, она тихо плакала. И если раньше не понимала, за что, почему, по какой причине попала во всю эту передрягу, то сейчас не жалела себя. Она

товар

, так вот и стоит принять это. И поскорее. Какая разница кому её продадут? Но сколько ещё людей должны пострадать из-за неё? Нет, тех бандитов с судна она не жалела, ни капли. Ну, может только одного, который был к ней добрее. Гаяза? Тоже нет. Но вот Татьяна… Она не знала, что с ней произошло, жива ли она вообще? Но думать о том, что по её вине кого-то лишили жизни, было невыносимо. А причиной всему, оказывается, была не она сама, а… Фарид. Да, именно он. Потому что он, непонятно, как и когда, увидел в ней «товар», который можно получить задаром и выручить за него хорошую цену.

Она замкнулась в себе. Теперь общество Фарида её тяготило. Она старалась избегать его пронзительного, но заботливого взгляда. За ужином не говорила с ним. Молчала и во время традиционных шахматных партий. Двигала фигуры по доске, стараясь ни о чём не думать.

Что с ней будет дальше? Ей было всё равно.

***

Джан вытянул руку и поймал прядку густых, тёмных, как восточная ночь, волос Лейлы. Наложница сидела рядом с ним на кровати, поджав под себя ноги, и улыбалась. Сегодня он позволил ей взять инициативу в свои руки, и она была великолепна и изобретательна. А отдаться во власть её рук, губ, гибкого тела было истинным удовольствием. Вот только мысли Джана были далеко. Он думал о девушке, что «гостила» в доме Фарида. Дочери Фишера. Что с ней будет дальше, как только он увидит её, а потом и привезёт сюда? А впрочем, какая разница? Не всё ли равно?

Она будет его пленницей, некоторое время. Хотя, возможно, её и стоит выдать замуж, не важно, за кого. Да, так, скорее всего, будет правильно. Так она, как там когда-то сказал Фишер? Не просто полюбит его страну, но и проникнется её духом и культурой? А с другой стороны, замужество не такой уж и удачный вариант. Лучше подыскать для неё семью, в которой ценят древние устои, традиции и обычаи. Где миром правит мужчина, глава древнего рода, а женщина, не важно, жена, дочь, сестра или посторонняя, подчиняются его воле.

– Вот и посмотрим, станет ли она одной из нас…

– Ты что-то сказал?

– Что? – Джан перевёл взгляд на красивое лицо Лейлы. – Нет, ничего. Ничего такого, что касалось бы тебя, душа моя.

– Мне кажется, тебя что-то беспокоит, – девушка опустила голову на его плечо, ложась рядом и устраиваясь удобнее. – Ты же знаешь, я всегда с радостью выслушаю тебя, мой господин.

– Я знаю. Но в этом деле ты мне не поможешь.

– А в чём я могу помочь своему господину? – Лейла развернулась. Приподнялась на локте и положила руку на широкую мужскую грудь. – Всё, что только пожелает мой господин, – короткие ноготки царапали кожу, пробуждая нервные окончания, – всё, что только захочет мой господин, – юля попкой, она спускалась, не отрывая взгляд от глаз Джана. – Мой господин знает, что Лейла готова ради него на всё.

Тёплые губы оставляли влажный след на мышцах подтянутого мужского пресса. Зубы едва ощутимо прикусили кожу около пупка, заставляя Джана через ноздри, шумно, втянуть воздух, до отказа наполняя им лёгкие. Проворные пальчики приподняли корни коротких волос на его лобке, вынуждая сначала напрячься всем телом и захватить в кулак водопад волнистых тёмных густых волос наложницы, и снова расслабиться, обмякнуть, когда его член оказался в плену влажного ротика. Черноглазая плутовка прекрасно знала, как это действует на мужчину. Её язычок порхал по нему, словно крылья бабочки, кружившей вокруг цветка, играл с уздечкой, и Джан на миг ослаблял хватку на затылке девушке, но лишь для того, чтобы снова поймать ускользающие пряди. Он невольно подавался всем телом к ней навстречу, надавливая на макушку. Безмолвно просил взять глубже. И Лейла уступала. Цокала язычком и мурчала словно кошка, посылая вибрации, что перекатывались по каждому позвонку, подталкивая эмира к той грани, достигнув которую оставалось только прыгнуть вниз, широко раскрывая руки и громко крича.

Несколько минут, пока он приходил в себя, в комнате царила тишина. Лейла вырисовывала кончиком указательного пальца узоры на груди эмира, выжидая нужный момент. Сегодня она всё делала для него, для своего мужчины. Сама. Она несколько дней обдумывала эту тактику, просчитывала каждый ход, каждое своё действие. И всё ради разговора, который, как она надеялась, подарит ей счастливое будущее.

– Джан?

– У?