Мышеловка

Но и Фарид не был настолько наивным, чтобы всецело доверять Гаязу, особенно сейчас. Именно поэтому, во время ежедневного обхода занятий, которые мастера проводили с подопечными, он немного дольше задержался в классе, главным в котором был Фейсал. Огромный мужчина под два метра ростом напоминал гору мускулов, стоял в стороне от инструктора, который наносил обильный слой смазки на анус прикованного к козлам парня. Фарид не был приверженцем однополой любви. Но среди его клиентов было немало извращенцев, и они платили хорошие деньги за новые игрушки. Он знал, что Фейсал предпочитал мужчин, но не каждый из тех, кто жил в этом крыле поместья, с радостью был готов предложить ему свои услуги. Огромный член надсмотрщика редко кому доставлял удовольствие. К тому же Фейсал был жестоким садистом.

Краем глаза Фарид наблюдал за племянником, который с отвращением смотрел на развернувшуюся перед ним сцену. Гаяза едва не мутило, а стоило ему перевести взгляд на Фейсала, скалившегося и поправлявшего джинсы, как он поспешил убраться отсюда и поскорее.

– Спрячь своё отвращение, сынок, – Фарид нагнал племянника. – Наши клиенты обладают весьма разносторонним вкусом. И мы всем должны угодить. Но, – он остановился и только после того, как удостоверился, что Гаяз внимательно его слушает, продолжил, – запомни одну вещь: ты должен быть уверен в своём окружении. Надо проявлять лояльность к клиенту и быть безжалостным по отношению к своим врагам. Любого, кто посмеет меня обмануть или предать, я отдам Фейсалу в качестве награды за преданность. Любого. Кем бы он ни был.

– Я понял, дядя. А как ты поступаешь с тем, кто дал слово, но и не думал исполнить обещанное?

Но Фарид не удостоил его даже взглядом, развернулся и, молча, пошёл дальше. Ему хватало забот перед аукционом. А Гаяз, как он думал, обладает достаточным умом, чтобы не кусать руку, которая его кормит.

Полог прямоугольного шатра с плоской крышей был опущен с трех сторон, надежно скрывая Фарида и Мари и от любопытных глаз незваных гостей, которые могли заглянуть в дом, несмотря на строгое предупреждение не тревожить хозяина. И от песка, что приносил ветер с пустыни.

– Мари.

– Да, Фарид-бей?

Она ответила, не посмотрев на него. Сосредоточилась на шахматной партии, которую они начали ещё вчера. Сидела, скрестив ноги по-турецки и поставив локти на колени, подпирала кулачками подбородок. Простая льняная туника почти без украшений и легкие брюки были её привычной одеждой в этом доме. Волосы, спрятанные под хлопковый платок, не позволяли даже Фариду насладиться их красотой. Мари всё больше походила на покорную восточную женщину, но, Фарид усмехнулся, только внешне. А вот приняла ли она всё это полностью, и примет ли, он сомневался.

– Сегодня я хочу поговорить с тобой об этикете.

– Об этикете? – удивленный взгляд светлых глаз с непониманием смотрел на него. – Типа, как вести себя со старшими, с мужчинами особенно? Уважать их? Правильно пользоваться столовыми приборами, но ваши блюда…

– Не только об этом, – Фарид улыбнулся, радуясь, как ни странно, её колкости. – Я не знаю, где ты будешь жить, – он постарался подавить тяжелый вздох, – останешься ли со мной или переедешь в дом другого мужчины, но… Но ты должна знать о том, как тебе следует одеваться. Помни, что главный принцип, это – хайа, природная скромность. В каких случаях можешь оставить на голове только шапочку-бони и накинуть поверх неё шарф. Когда полностью облачиться в хиджаб, а когда и в каких случаях будет необходима чадра. Помни, как следует себя вести, но при этом не теряй своего характера, просто, – Фарид ласково улыбнулся, – не показывай его каждому, только…

– Тому мужчине, во власть которого попаду, да? Вы же знаете, Фарид-бей, что я так не смогу.

– Мари, на самом деле очень многое зависит от самой женщины. Проявить уступчивость вовсе не означает покориться. Скорее, наоборот, своим вниманием, кротостью, заботой ты обретёшь власть над мужчиной. С твоей красотой…

– А кто-нибудь спросил меня, нужна ли мне эта власть? Хочу ли я её? Кто-нибудь поинтересовался моим мнением?

Солёная влага снова собралась в уголках глаз. Ей хотелось дать волю своему гневу. Хотелось одним движением смахнуть все шахматные фигуры с доски так, чтобы они разлетелись по всему патио, не единожды отскакивая от мраморного пола.

– Мари, – Фарид не выдержал и вскочил с места, – хайа! Вот принцип…

– Ваш принцип звучит так, словно вы отдаёте команду собаке.

Он не мог видеть её слёз. Но успокоить, хотя бы по-отечески, был обязан. Фарид подошёл к девушке, и та сама встав со своего кресла, прильнула к нему. Он чувствовал, как содрогается в беззвучных рыданиях её тело, как ткань рубашки на его груди становится влажной. Но всё, что он мог сделать в этой ситуации, это только едва ощутимо проводить ладонью по поникшим плечам девушки.

– Думаешь, я… мне так легко отдать тебя кому-то?

– Так не отдавайте, – серые глаза с такой тоской смотрели на него, – оставьте рядом с собой. Здесь.

– Я сделаю для этого всё, что в моих силах, обещаю. А сейчас, – Фарид отстранил девушку от себя на расстояние вытянутой руки, – сейчас послушай меня. Знаю, учиться дисциплине нелегко, но вот твой первый урок. Завтра у меня много дел, а вечер будет очень напряжённым. В поместье соберётся много гостей, но никто из них не только не должен тебя видеть, но и знать, что ты тут живёшь. Поэтому не выходи завтра из своей комнаты, это понятно? Никуда, ни под каким предлогом. Даже на балкон. Я надеюсь, что в дом не попадёт никто из посторонних, но это необходимая предосторожность.

– Я поняла, Фарид-бей, – Мари коротко кивнула.

– Рядом с тобой будет Татьяна, но только она, так что, постарайся быть благоразумной.

– Я обещаю, – Мари улыбнулась, вытирая ладонью мокрые щёки, – в конце концов посидеть один день в своей комнате не так уж и сложно. Это не неделя взаперти.

Мари смотрела на себя в зеркало, плавно проводя крупным гребнем по волосам, перекинутым на одно плечо. За эти несколько недель она изменилась и, наверное, даже Мина, лучшая подруга, с трудом узнала бы её.