Мышеловка

– Надо, – эмир согласно кивнул, – но где я её поселю? В гареме?

– Неплохая идея. Они подружатся, что маловероятно, с Лейлой и…

– Но Лейла сможет ей помочь, – Джан подбирал правильное слово, – адаптироваться. Понять и принять наши законы, обычаи. Нет, я не говорю, что сделаю её своей наложницей. Она нужна лишь для осуществления плана мести, не более. Сможет полюбить эмират, я буду рад и соглашусь с Фишером, – Осман недоверчиво хмыкнул. – Да, не соглашусь, но что это меняет?

– Ничего. Так я заберу девушку?

Эмир некоторое время управлял джипом в полной тишине, словно обдумывал ответ на вопрос друга.

– Позвони Фариду, скажи, что я возмещу ему дополнительные расходы, но пусть подождёт еще несколько дней. Вполне возможно, что и я полечу с тобой.

Да, полетит, чтобы на месте удостовериться, что дочь Фишера не та незнакомка, что являлась ему во сне почти каждую ночь. Что она не та, кого он представлял на месте Лейлы, когда трахал наложницу. Не та, кого он не мог, нет, не хотел выкинуть из своей головы. Не та, чьё полное имя могло бы быть

Мария

.

Въезжая во дворец, он кивнул охранникам у ворот и, припарковав машину, вышел, громко хлопнув дверцей.

Осман смотрел в спину друга и улыбался. Вполне возможно, что он всё сделал правильно, решив, что раз Джан не интересуется пленницей, то и ему не стоит раскрывать карты раньше времени. Он достал телефон и, удостоверившись, что эмир скрылся во дворце, направился вглубь сада, но подальше от гарема. Нашёл нужный ему контакт и дождался ответа.

– Фарид-бей? Да, Осман. Я хотел бы уточнить сроки выполнения заказа. Если всё готово, то я могу забрать его, – он нахмурился, услышав ответ. – Да, я понимаю… Да, вам бы не хотелось, чтобы на теле девушки были видны синяки и ссадины. Поверьте, мне тоже. Но разве прошло недостаточно времени? Да-да, понимаю… Я надеюсь, что товар остался без повреждений? Мне бы не хотелось вам напоминать об условиях сделки. Очень хорошо, – он помедлил, выслушивая собеседника. – Я думаю, это легко решить несколькими широкими браслетами на запястьях…

Осман выслушивал собеседника, но всё больше раздражался. «Старик», так он про себя называл Фарида, юлил и как будто… нет, не торговался. Но не спешил сбагрить девушку с рук.

– Простите, Фарид-бей, – Осман перебил его, – вы тянете время или мне так кажется?

Конечно, время до конца недели нужно было и самому Осману, и он собирался сказать об этом ещё в самом начале разговора, но вот теперь. Теперь у него была более выгодная позиция.

– Хорошо, раз это так необходимо, то… созвонимся в конце недели. Но не тянете, Фарид-бей, мой господин не любит этого.

***

Фарид тянул время. Словно приговорённый к смерти пытался найти любые причины и отговорки, только отсрочить свою казнь. Как он так быстро смог привязаться к своей «пленнице»? Он, чьё сердце всегда было каменным и неприступным, а разум холодным? Физическая красота девушек или парней никогда не трогала его. Он оставался беспристрастным ко внешности своих «учеников». А Аллах свидетель, какие жаркие торги порой случались на его аукционах за тот или иной лот.

И вот он, почти старик, угодил в плен наивного девичьего взгляда. А её тонкий ум и чувство юмора восхищали его. Мари тянулась к знаниям и была прекрасным собеседником. Довольно свободно изъяснялась на арабском и с девушками, что ухаживали за ней, и с ним самим. Да, разговорный язык давался ей гораздо легче. Но, справедливости ради стоило сказать, что и он испытывал трудности в освоении арабской вязи.

Фариду доставляло огромное удовольствие коротать вечера с девушкой за партией в шахматы. Более того, он ждал заката с таким нетерпением, которое было присуще скорее безусому юнцу, что украдкой, под покровом ночи встречался с возлюбленной. Он стал откладывать или переносить дела и встречи на другое время и, как того когда-то и желал его племянник, наделял Гаяза большей властью. В конце концов, бизнес всё равно перейдёт к нему. А если всё сложится так, как мечтал Фарид, он сам передаст дела молодому мужчине и уедет. С Мари. Неважно, куда. Только подальше от этого места и от прошлой жизни.

– Дядя, с кем ты разговаривал?

Фарид обернулся к племяннику, что стоял за его спиной. Близился очередной аукцион и все его мысли, по идее, должны были быть заняты только им, но…

– Тебя это не касается.

– Но, дядя, ты же сам говоришь, что мне надо вникать в малейшие детали этого бизнеса. Как-никак, но и твои клиенты рано или поздно перейдут ко мне.

– Перейдут, но не скоро, не надейся на это. И знай своё место.

Он повернулся и зашагал в направление аукционных залов, зная, что племянник следовал за ним.

– Я так понимаю, что это VIP-клиенты. Ты должен познакомить меня с ними. А ещё показать ту или того, за кем они…

Фарид резко развернулся, едва не сбив с ног Гаяза, и, приставляя к его подбородку короткий хлыст, что держал в руках, заставил мужчину приподнять лицо:

– Видимо, ты плохо понял меня? Или я недостаточно внятно объяснил? Не суй свой нос в те дела, которые тебя не касаются и никогда не коснутся. И знай, я не потерплю неповиновения, ни от кого.

– Хорошо, дядя, прости.

Гаяз опустил глаза, но стиснул зубы. Если бы не вечная охрана, что сопровождала Фарида везде и всюду, он бы… А что бы он сделал? Немедля ни секунды, вонзил бы маленький, но острый кинжал между лопаток заносчивого старика? Возможно, но не сейчас, всему своё время. Усмехаясь, он сплюнул под ноги, едва не задев острый носок классических туфель одной из охранниц, и повернул голову назад. Посмотрел на белоснежный особняк дяди, прекрасно понимая, о ком именно он говорил по телефону. Да, кем бы ни были эти люди, но он душу продаст Иблису[1], но поимеет девушку первым.