Мышеловка

– Снова? – понуро опустив плечи, она вертела в руках плотную белую шаль. – Я не понимаю, ну какой смысл мне сейчас прятать волосы?

– Моя госпожа, – Инайя сама убирала белые локоны Мари под ткань платка, – вы должны привыкнуть. Красота женщины принадлежит только её мужу или хозяину. Ни один мужчина не должен видеть вас без хиджаба.

– И даже Фарид-бей? Он же мой, как это? Махрам, вот.

– Фарид-бею можно, – Анджур улыбнулась, – но он сам настоял на этом.

Это было странно. И досадно. И непонятно. Если дома она и её подруги любили покрасоваться перед мужчинами, чтобы да, привлечь к себе их внимание, то тут… Эх, видела бы Мина её сейчас, особенно, её волосы. Мари безумно нравилось то, какими они стали – сильными, густыми и здоровыми. Девушки колдовали над ними каждый день, заплетая замысловатые косы, а потом пряча всю эту красоту под платок. Свободные льняные брюки и тунику можно было вынести. В этой одежде не было жарко. Но вот платок…Ну ладно Анджун и Инайя, это для них традиция. На Татьяне и на других девушках из охраны Фарида она никогда не видела ничего подобного. Так почему она должна была привыкнуть к этому?

– Хорошо, – Мари улыбнулась, закрывая глаза и позволяя девушкам заняться её лицом, – красота для мужа. А как вы этого мужа находите? Как знакомитесь? Как вообще влюбляетесь и тому подобное?

– В той деревне, откуда я родом, родители договариваются о свадьбе детей, – Анджи аккуратно наносила маску на лицо Мари. – Это традиция. Я только надеюсь, что мои не отдадут меня за какого-нибудь младшего сына пусть и из богатой семьи. Не хочу жить со свекровью. А возможно, что Фарид-бей сосватает меня, у него много знакомых.

– Фарид-бей добрый и заботливый, – Инайя вздохнула, – но и строгий, и справедливый. Наши с Анджи семьи не богаты, а он предложил нам эту работу. Оплатил обучение, помогает нашим семьям. А жизнь в гареме сказка, дома у меня никогда не было таких условий.

– Постой, – Мари обернулась, – так вы живёте в гареме Фарида? Вы его… наложницы?

– Ай, Мари, ай! – не переставая смеяться, Анджум качала головой. – Почему вы, европейки, думаете, что если гарем, то обязательно наложница? Алла-Аллах! Гарем всего лишь женская половина в доме мужчины.

– И у Фарид-бея нет наложниц, – Инайя поддержала подругу. – Мне кажется, что у него нет недостатка в женщинах. Любая из тех, кто живёт в аукционном доме, опустится перед ним на колени, стоит ему только щёлкнуть пальцами.

– Много болтаете, – Татьяна, прокашлявшись, перебила девушек, – хозяину это не понравится.

– Да, простите, – опустив глаза в пол, Инайя в почтении присела перед охранницей.

А Мари поняла, что расспрашивать девушек дальше не имело никакого смысла, – они больше не скажут и слова. Но любопытство, оно возможно и сгубило кошку, снедало её. Что за аукционный дом? И кто там живет? И почему она впервые слышит о нём, хотя «гостит» у Фарида почти две недели?

Всё это время она думала о родителях, тосковала и скучала. Но немного успокоилась, когда Фарид-бей сказал, что сумел выполнить её просьбу. Вера в то, что мама и отец знают, что она жива, дарила ей силы жить дальше. Не отчаиваться, но и не принимать слепо свою судьбу. Надежда, что рано или поздно она увидит их, помогала. Но неизвестность, неуверенность в будущем, вселяли страх. Если бы она могла остаться здесь, в доме Фарид-бея, то… На подсознательном уровне Мари чувствовала, что могла бы смягчить его сердце.

С каждым вечером суровый взгляд его стальных глаз наполнялся теплотой. Он приходил к ней в комнату за два часа до ужина. Приносил книги, больше напоминавшие учебники, в которых рассказывалось всё о небольших восточных эмиратах. История, политика, культура. Традиции и обычаи. Читать было интересно, но скучно, Фарид замечал это. И тогда, пряча улыбку в аккуратной бороде, сам рассказывал Мари обо всём. А после ужина они садились за партию в шахматы. Потому что эта игра, по словам хозяина поместья, должна была научить её терпению, вниманию и умению думать, прежде чем сделать необдуманный ход.

Фарид пришёл к Мари и сегодня. Некоторое время внимательно наблюдал за ней, стоя у окна, а потом улыбнулся:

– Мне нравится, что твоё настроение стало меняться. И ты меняешься. Тебе ещё многому придётся научиться, но… – он перевел взгляд на сводчатое окно, меняя тему. – Сегодня легкий ветер принёс прохладу. Почему нам не поужинать в саду?

– В саду?

Это приглашение и удивило, и обрадовало Мари одновременно. За две недели она практически не покидала пределов своей комнаты. И вдруг.

– Да, душа моя, в саду, - Фарид с умилением смотрел на неё. – Я покажу тебе те границы, в пределах которых ты сможешь, под присмотром Татьяны, разумеется, свободно гулять днём. И с её разрешения плавать в бассейне. Но помни, дорогая, только с разрешения. Она должна убедиться, что никого из посторонних в доме нет. Это для твоей безопасности.

– Спасибо! Спасибо огромное, – Мари была готова кинуться на шею Фарида, – вы не представляете…

А впрочем, что могло её остановить? Разве в той, другой жизни она могла подумать, что будет настолько счастлива от простого разрешения на обычную прогулку? Через несколько секунд её руки уже обвивали шею Фарида, а губы оставляли поцелуи благодарности на его щеках.

Мужчина на миг опешил, а потом, подаваясь искреннему порыву, крепко обнял её, целомудренно целуя в лоб.

– Уф, Мари, уф, – он не мог не улыбаться, отстраняя её от себя, – ты поступила крайне неосмотрительно. И при других обстоятельствах я бы тебя строго наказал. Но… не сегодня. Идём.

Подпрыгивая и хлопая в ладоши, она, словно воробышек, выпорхнула в открытую дверь. Обернулась, как будто спрашивала разрешение, и сбежала по ступенькам полукруглой лестницы, что примыкала к стене. А когда Фарид вывел её во внутренний дворик, мощенный мраморной плиткой, раскинула руки и, поднимая лицо к нему, вдохнула полной грудью.

– Пахнет цветами. И солнцем.

Красивый закат, наполненный ароматами жасмина и яркими красками догорающего дня, мог пленить любого. Фарид и сам засмотрелся на небо, пылающее всеми оттенками красного, и на яркий желтый диск, стремительно уплывающий за гребни барханов. Странно, почему раньше он не замечал этой красоты? Или привык к ней? Потерял в повседневности будней? А вот сейчас эта девочка заново открыла ему знакомый мир.