Мышеловка

– Господин Фишер, – понижая голос, Осман беспокойно озирался по сторонам, – потише, вокруг, всё ещё, полно журналистов, вы не обратили на это внимание? Давайте, хотя бы, сядем в машину.

Александр коротко кивнул и, сохраняя молчание, вслед за шейхом спустился вниз по улице до конца квартала, где их ждал арендованный автомобиль. Да, доверять в этой ситуации, не следовало никому. Должно быть, поэтому за рулём был соотечественник Османа. Заметив мужчин, он тут же поспешил открыть двери для каждого из пассажиров.

– Саид не говорит по-английски, – Осман, как только устроился на заднем диване авто, в пол-оборота развернулся к Фишеру. – Я не хотел говорить об этом в присутствии родителей девушки, но, вам не кажутся странными некоторые детали этого происшествия?

– Например?

– Сумка и телефон вашей дочери остались у её друзей, так?

– Да, – Фишер напряженно следил за ходом мыслей Османа.

– И ваш конкурент, тот, кто, как вы полагаете, замешен в этом преступлении, так и не вышел с вами на связь?

– Нет.

Выдержав паузу и задумчиво глядя в окно, Осман продолжил:

– Говорят, что в странах Восточной Европы живут одни из самых красивых девушек. Мария блондинка? – Фишер кивнул. – И если она так же красива, как и её мать, то…

– То, что вы хотите этим сказать? Говорите открыто, не надо расшаркиваться передо мной и смягчать удар.

– Хорошо, – Осман прямо смотрел в глаза собеседника. – В секс-индустрию сейчас парни и девушки приходят сами, чтобы заработать. Я почти уверен, что вашу дочь украли, но вряд ли для того, чтобы сделать порноактрисой. Скорее всего, её продадут…

– Продадут? – ужас от услышанного холодным потом выступил на висках бизнесмена. – Что вы такое говорите? В наше время? Нет, это, это невозможно!

– Верите вы в это или нет, но я буду искать девушку, отталкиваясь от этой гипотезы. А теперь, если осмелитесь, идите и расскажите своей бывшей возлюбленной о несовершенстве этого мира.

Уф, Джан, уф!

Осман достал из кармана пиджака телефон и уткнулся в него, делая вид, что просматривает сообщения, и стараясь таким образом обрести спокойствие. Прикрыв глаза, он в который раз подумал, что эта миссия оказалась ему не по плечу. Чувство справедливой мести не смогло перевесить ту боль, что он видел в глазах родителей Мари. Если бы это смог понять и эмир…

Уже с борта самолёта он решил позвонить Джану. Фишер сказал, что ещё задержится на пару дней в Будапеште, а потом полетит в Лондон. Это было к лучшему, так Осману не пришлось искать причину, почему они не могут вместе вернуться в эмират.

Пока пилоты ожидали разрешения на взлёт, Осман установил телефон на столике, перешёл на наушники и нажал кнопку вызова. Джан ответил не сразу, и опыт подсказывал, что его что-то тревожило. Можно было представить, как эмир беспокойно ходил по комнате, погружённый в свои мысли и играл телефоном, зажав его по краям средним и большим пальцами. И никакого внимания не обращал на входящий звонок.

Именно поэтому Осман начал без предисловий.

– Брат, что-то случилось? Люди Фишера снова?..

– Нет, я держу их под своим контролем, об этом не переживай. Скажи, как дела у тебя? Как выглядит Будапешт? Снег уже выпал?

Осман с трудом сдержал рвущийся наружу смех: так вот в чём дело? Но он решил хоть немного помучить друга.

– Ты разве забыл, какие бывают зимы в Европе? Ветрено, зябко, снега еще нет, так только намёки, но в сравнение с полуденным зноем пустыни, здесь вполне комфортно. Но ведь тебя интересует вовсе не это? Почему не спросишь напрямик?

– Что мне спросить у тебя, Осман, что? – беспокойство, отражавшееся и в голосе, и в нервном поведении эмира, вызывало улыбку.

– И как только Лейла выносит твой несносный характер, а? Или, она стала причиной твоей раздражительности.

– Лейла, – Джан вздохнул и потёр лоб ладонью. – Я сам виноват. Одна оговорка стоила мне нескольких лет жизни. Лейла стала капризной, – эмир вздохнул, – и не верь, когда говорят, что Аллах

дарует

нам возможность иметь четырёх жен. Таким способом он наказывает нас. Тут впору от одной сойти с ума. Теперь каждая её фраза начинается со слов «если ты меня любишь, то…». Но ты не ответил на мой вопрос.

– Ладно, опустим твой характер. Джан, Будапешт – большой и красивый город, и если мы встретили ту девушку, Марию, один раз, то это вовсе не значит, что я встречу её снова. Да, я прогуливался по улочке, где она живёт, но, увы. Я не видел её, – технически он ведь не солгал своему другу. – Но теперь я задаюсь вопросом: а ты уверен, что мы похитили именно ту девушку? Или стоит организовать еще одно похищение?

Несколько секунд Осман смотрел на своего друга через экран смартфона и не мог понять, какие чувства владели им в этот момент. Задумчивый тревожный взгляд был направлен куда-то поверх камеры в телефоне.

– Джан, – Осман отважился вступить в спор, заранее зная, что не выйдет из него победителем, – послушай, месть не принесёт тебе счастья. А если и так, то оно будет скоротечным и мимолётным. Но если бы ты видел боль и страдание родителей этой девушки… Брат, если ты решил наказать Фишера…

– Я решил наказать, – как и следовало ожидать, гнев эмира обрушился на голову Османа. – И я накажу. Месть не принесёт мне счастья? Мне стоит увидеть боль и страдания родителей внебрачной дочери Фишера? А ты подумал о том, что испытывают родители, братья и муж той, кого подвергли унижению эти скоты?

– Джан, я понимаю, но девчонка, она…

– А ты видел жену того охранника, что подверглась насилию, видел? А я видел. Она сломлена, оскорблена, уничтожена. Она пыталась покончить с собой, так что, не говори мне о боли и страданиях того, кто это заслужил. А что касается дочери Фишера… я доверяю её безопасность Фариду. И тебе.

– Хорошо, мой эмир, я понял, – Осман постарался скрыть тяжёлый вздох, порой достучаться до сердца Джана было не так-то просто. – Я как раз лечу туда, лично удостовериться, что это дело стоит каждого потраченного филса[1].

***