Мышеловка

Последней она взяла в руки большую чёрную накидку или платок, или палантин, но то, что она могла укутаться в эту ткань целиком, с головой и ногами, сомнений не оставляло.

– Что это? – Мари повернулась к Тайлеру.

– Чадра, кажется, это именно так и называется. Накинь её, - он подошёл к девушке и подсказал, показывая жестами, – на голову, закрывая, по возможности… – только сейчас он обратил внимания на её синяк и опухшую скулу. – Твою ж… Фарид будет в гневе… Закрой лицо так, чтобы это не бросалась в глаза сразу. И сиди здесь, я приду за тобой.

Он ушёл, а Мари дотронулась рукой до саднящей щеки. Боль снова собралась солёной влагой в уголках глаз. И снова один вопрос, в разных интерпретациях, звучал в её голове.

Почему

?

Почему родители, школа, весь социальный институт не готовят девушек к такому? Почему дают надежду, что все вокруг будут жить в радужных замках своей мечты? Получат образование, сделают карьеру, выйдут замуж за прекрасного принца, обзаведутся домом, детишками и собакой, и будут счастливы? До конца своих дней? Почему только предостерегают от общения и контакта с незнакомцами? Почему не говорят, что в жизни этот самый коварный незнакомец не будет любезен к тебе. Он будет безжалостен и жесток. А ты… ты будешь униженной и уничтоженной, потому что никто не научил тебя, как противостоять ему, как дать отпор. И как бороться с паникой…

Почему она сама старалась переключить телевизор, если там шла передача о жертвах изнасилования, террора, вот такой бессмысленной агрессии, в которой оказалась она сама? Почему? Она могла бы послушать, могла бы узнать,

как

сейчас следует себя вести. И что делать, и на что надеяться. И пусть на задворках сознания пульсировала мысль о том, что нужно выгадать время, она понимала, что его, этого времени нет. Есть только отчаяние и страх.

Мари прислонилась затылком к сырой обшивке борта судна и, плотнее кутаясь в чадру, закрыла глаза. Когда-то давно они с Миной смотрели фильм о девушке, которая попала в психиатрическую клинику. И как та выдумала свой фантастический мир, в котором и расправлялась со своими обидчиками, и искала выход из клиники в реальную жизнь. Мари не помнила, чем закончился фильм, но думала, что, как и та героиня, чтобы не сойти с ума, создаст в своём воображении свой мир. Она уже начала в красках рисовать интерьер и образы вымышленных героев, впадая в безмятежность от того, как волны покачивали судно, когда над ухом услышала:

– Просыпайся. Мы прибыли на место.

Грубо схватив её за руки, Тайлер свёл запястья вместе и, доставая скотч, несколько раз обмотал его вокруг, не обращая никакого внимания на то, как отчаянно Мари сопротивлялась. Он смотрел ей в глаза, когда зубами откусил длинную полоску клейкой ленты и, удерживая лицо девушки, заклеил ей рот. Потом сам поправил чёрную накидку, закрепляя её булавками так, что возле глаз осталась только узкая щель, через которую Мари могла смотреть на мир. Но, как оказалось, недолго. Наклонившись, Тайлер закинул её на плечо и, поддерживая под коленями, направился к лестнице из трюма.

Больше сопротивляться Мари не могла. Стальная хватка сковала её. А боль пульсацией расползалась по всему телу.

Несколько шагов наверх, Тайлер придержал её голову на самой последней ступеньке; потом в ноздри ударил запах моря, пропитанного йодом, рыбой и морскими водорослями; разворот, ощущение того, что она падает куда-то вниз, но уже в других мужских руках. И снова жёсткая скамья, но уже в лодке, что плыла к берегу.

Примерно на полпути, когда страх и отчаяние вызвали новую волну паники, Мари вздрогнула и, как и её похитители, повернула голову на звук оглушающего взрыва. Если бы она могла кричать, то её вопль был бы слышен за сотни морских миль. Рыболовецкое судно, на котором они приплыли сюда, сейчас было охвачено пламенем.

– Твою мать! – Мари вжала плечи от громкого голоса Мика. – Ты знал, что эта посудина взлетит на воздух, и заставил меня убирать блевотину за этой девкой?! Я никогда, слышишь, никогда не прощу тебе этого, Тай! И ещё того, что ты не дал мне трахнуть эту сучку.

– Заткнись, Мик.

Короткий ответ потонул в рычании мотора. Лодка рванула вперёд, а Мари, потеряв равновесие, упала, снова ударяясь затылком и теряя сознание. Она очнулась только тогда, когда машина, в которой она оказалась, подъезжала к длинному зданию, напоминавшему ангар для самолётов.

Мари сидела на заднем сиденье автомобиля, зажатая телами своих похитителей. Она не видела, кто находился за рулём. Перевела взгляд, насколько это было возможно, на боковое стекло и зажмурилась от яркого, палящего солнца. Ей казалось, что воздух там, за пределами машины, плавился и горел, распалённый жаром небесного светила. Мелькнула мысль, как же она будет находиться в этом пекле в чёрной одежде? Но высокие и широкие ворота ангара распахнулись, как пасть уродливого чудовища, и через несколько секунд ненасытная бездонная утроба проглотила машину, погружая мир вокруг во тьму.

Автомобиль затормозил и сразу же все четыре дверцы распахнулись, вот только Мари осталась внутри. Она слышала звук шагов, что резонировали о цементный пол; английскую речь и приглушённые голоса, среди которых особенно выделялся один, спокойный, но доминирующий, с лёгким восточным акцентом.

– Тайлер?

– Господин Фарид, задание выполнено, груз у нас.

– Надеюсь, лишних проблем не возникло?

– Вы же знаете, я работаю чисто и аккуратно.

– Знаю. Где девушка?

– В машине, Фарид-бей.

На некоторое время ангар погрузился в относительную тишину. До слуха Мари долетали какие-то непонятные шумы, и что они могли значить, ей оставалось только догадываться. Возня, шарканье? Неужели её похитителя преклоняют колени перед этим человеком? Вот было бы забавно посмотреть на это. Мари усмехнулась, но снова насторожилась, когда услышала приглушённый звук шагов, неторопливых, размеренных. Таких, что можно было точно сказать, что человек, направлявшийся к ней, знал себе цену. Она опустила голову, борясь с новым приступом страха, что заставлял сжать пальцы рук в кулаки, чтобы хоть немного унять дрожь. Но спокойный голос, он удивил её.

– Милая?

Вот уж какого обращения она не ожидала услышать.

Милая

? Это к ней? Из уст

самого главного злодея