Мышеловка

Мари вздрогнула, когда её рта коснулась тёплая головка мужского члена. Что-то вязкое и липкое осталось на губах. Но когда она уловила вонь от немытого тела вперемежку с запахом алкоголя, отвращение и брезгливость наполнили желудок, и её стошнило, прямо на эрегированный член верзилы.

– Бля*ь! Сука! – со всего размаху он ударил её по лицу. Скулу обожгло острой болью, а во рту она почувствовала вкус крови. – Ты тварь! Ты…

В голове гудело так, как будто прямо над ней сверхзвуковой истребитель набирал высоту. Мари сжалась, опасаясь нового удара. Но смогла разглядеть, как занесённую над ней руку перехватывает рука другого мужчины:

– Мик, я предупреждал тебя, – она таращила глаза, с изумлением глядя на то, как главный похититель с лёгкостью, на которую, казалось, он не был способен, заломил Мику руку за спину, заставив того корячится от боли. – Ты сам себе вынес приговор. Убери всё тут.

– Я? Это я должен убирать блевотину этой суки?

– Я сказал, и ты уберёшь. Я знал, что тебе не стоит доверять, не стоит брать на это задание. Но ты… А ты, – строгий взгляд приковал Мари к месту, – живо приведи себя в порядок, насколько это возможно. Где гальюн ты знаешь.

Испуганная, Мари с трудом сумела подняться с деревянного настила и, семеня, поспешила убраться отсюда и поскорее. Те ругательства, угрозы и оскорбления, что летели ей в спину, пугали. И она была уверена, что Мик осуществит их все до единого.

– Сука! Я, бля*ь, найду тебя, куда бы этот ублюдок Фарид тебя не запихнул. Найду и трахну так, что ты надолго запомнишь, как унижать меня. Ещё никто и никогда не блевал на мой член…

Прислоняясь спиной к хлипкой двери, Мари закрыла глаза. Она дрожала всем телом и боялась выйти. Голова раскалывалась, скула горела огнём, и было ощущение, что один глаз перестаёт видеть. Она протянула руки, упираясь в маленькую раковину, и посмотрела на себя в зеркало. Больше не было той Ясмин Марии, что всего лишь сутки назад гуляла по ярмарочной площади в центре Будапешта со своим друзьями. Сейчас в отражении она видела оборванку, с разбитым лицом, растрёпанную, грязную, за которую и форинта заплатить было бы жалко.

Зачерпывая воду в ладони, она прополоскала рот, скуля от боли. Кое-как умылась, но как ей показалось, ещё больше размазала грязь и кровь по лицу, и только после этого осмелилась снова посмотреть на себя в зеркало:

– Вот и оставайся такой, тогда, может быть, тебя просто убьют.

Громкий стук в дверь вызвал дрожь в её теле:

– Выходи. Тебе пора переодеться.

В голове вертелась мысль, что если эти двое не могут найти между собой общий язык, то стоит попытаться мольбами и уговорами выторговать себе свободу. Или рассорить их ещё больше, стравить так, чтобы они устроили драку, и в этой суматохе попытаться найти оружие, которое наверняка есть на судне или что-то тяжёлое, чтобы нанести удар по голове каждого с такой силой, что они потеряют сознание. Ненадолго, а лучше умрут. Не так давно мысль о том, чтобы причинить кому-то, любому живому существу, вред, а тем более желать ему смерти, вызвала бы у неё внутренний протест. Мари всегда была против насилия. Но сейчас, когда она сама оказалась жертвой бессмысленного, на её взгляд, преступления, она была готова убить. И если бы у неё были силы и орудие, она бы не колебалась ни минуты.

Но сил не было. На неё накатила странная апатия. Безразличие. Медленно открыв дверь, она стояла и смотрела, как Тайлер, кажется, так назвал его верзила, протянул ей пакет:

– Сама справишься или мне стоит предложить тебе помощь Майка?

В его усмешке сквозила издёвка, но Мари постаралась не придавать ей значения. Равно как и тому оценивающему взгляду, каким Тайлер сейчас смотрел на неё. Точнее, на её фигуру, избегая прямого взгляда на её лицо. Наверное, он боялся синяков и царапин, что испортили первоначальную ценность

груза

. Плевать. В прямом смысле. Сейчас ей было наплевать на всё это. Она тупо стояла и смотрела на пакет, что держала в руках; собралась вернуться в гальюн, но услышала:

– Нет, сделаешь это на виду. Майк, поднимись на палубу и следи за сигналом с берега.

Громила не посмел ослушаться, только презрительно ухмыльнулся, посылая Мари взгляд, полный ненависти. Убедившись, что его друг исчез из поля зрения, Тайлер присел перед Мари, вытащил из армейских ботинок складной нож и перерезал веревку на щиколотках девушки:

– Отойди в угол и не глупи, не заставляй меня жалеть о том, что я сделал. Плащ наденешь поверх своей одежды, поняла? – Мари кивнула и почувствовала, как похититель освободил её руки. – У тебя десять минут. Если не сможешь с чем-то справиться сама, крикни, я приду на помощь.

Он собирался отойти, но холодные девичьи пальчики коснулись его запястья:

– Послушайте, я, – Мари запиналась, не зная, как донести до него свою мысль, – я не знаю причин, не знаю, почему вы занимаетесь такими ужасными вещами… У меня к вам одна просьба, всего одна. Пожалуйста, найдите способ сказать моим родителям, что я жива, и что я вернусь к ним, обязательно.

Тайлер кивнул, сурово поджав губы:

– Я подумаю, что можно сделать. Но меня удивляет твоя уверенность, от Фарида еще никто к своим родным не возвращался, не обольщайся.

– А я вернусь.

Она прошла в тот угол, где находилась привинченная к борту судна деревянная лавка. Кто бы мог подумать, что грубые доски покажутся ей невероятно удобными. Ни подушки, ни одеяла. Только кусок ткани, чем-то отдалённо напоминающий плед. Мари вывалила содержимое пакета поверх него. Чёрное платье в пол, или плащ, или халат – она не знала, какое именно определение подойдёт для

наряда

. Достаточно свободное, с широкими рукавами, оно скрывало её тело, её одежду, её мысли и чувства. Это чёрное одеяние затапливало её душу, вытесняя все краски радуги, все радости, улыбки и веселье, что были в её жизни. Прошлой жизни. Жизни, которой теперь следовало именоваться одним предлогом – «до».

До

похищения.

Грязным озябшим ногам было неуютно и непривычно ощущать себя в комфорте мягких балеток. Почему обувь, самая обычная, сейчас стала такой наградой? Такой маленькой радостью, которая заставила сделать глубокий успокоительный вдох? В жизни

до

она бы копалась и привередничала, перебирая на полках в магазине разные модели. А сейчас…