Мышеловка

– Не надо, пожалуйста, пожалуйста, – Мари била крупная дрожь, – пожалуйста…

– Что ты нянькаешься с ней? – голос сверху заставил её вздрогнуть. – Тряхни, как следует, один раз и этого будет достаточно. И можешь вывести её сюда, тут на несколько миль вокруг нет ни одного судёнышка.

– Хочешь подняться на палубу? – Мари кивнула, – тогда пошли.

Как куль с мукой, мужчина взвалил её на плечо и уверенным и бодрым шагом направился к лестнице. Опустил её в грубо сколоченное кресло, что стояло в углу на палубе, рядом с рулевым колесом, и вернулся к своему другу:

– Я буду держать курс, а ты займись обедом.

– А может эта? – второй кивнул в сторону Мари, – бежать ей некуда, пусть пожрать хотя бы приготовит.

– Я сказал, что обедом займёшься ты.

Мари с интересом наблюдала за перепалкой двух мужчин. Тот, что помогал ей, был почти на голову ниже своего напарника. А второй, Мари присмотрелась к нему, прислушалась и ахнула. Она узнала его. Узнала того верзилу, что стоял позади, когда она покупала кюртош калачи. И это он, точно он, каким-то непонятным образом что-то вколол ей.

Почему? За что? Почему именно она стала жертвой, никак иначе, этого похищения? И имело ли оно смысл? И какой? Простая финансовая выгода? Но как они извлекут её? Кто-то пообещал им кучу денег за то, что они вот так, среди бела дня, совершат гнусное преступление? Кому она нужна? Или кому помешала? Она, самая обычная студентка? Из самой обычной семьи? Или же это два больных психа, которые, непонятно почему, ненавидят блондинок?

Все эти мысли хаотично метались в её голове. Мари отвернулась, смотрела на спокойное море и давилась слезами, что никак не хотели останавливаться.

Поговорить с ними? Но что это изменит? Её судьбу? Но жизнь и так повернулась к ней обратной стороной всего каких-то двадцать четыре часа назад.

Двадцать четыре часа назад она была с друзьями, со своими родителями, которые сейчас наверняка сходят с ума от беспокойства. Она была студенткой одного из престижных университетов в стране. Мечтала о практике в крупной фирме. С удовольствием работала в джелатерии. И что теперь? С этим будет покончено навсегда? Господи, она, всхлипывая, подняла глаза к безоблачному небу, за что?

Если ты там есть, то скажи мне, почему я? Почему именно мне ты уготовил такую судьбу? Что будет со мной дальше? И как же ты мог? Что я сделала такого и в чём провинилась перед тобой? За какие грехи ты лишил меня привычной жизни? Ведь я даже ни разу не влюблялась по-настоящему? Разве те несколько свиданий можно назвать серьёзными? И те поцелуи?.. Так за что? А, главное, родители, мама? За что ты наказываешь их?

Но небо безмолвствовало. А Мари не могла придумать, что ей делать дальше. Ее знаний в области социальной психологии было недостаточно, чтобы понять, как следует вести себя с похитителями. Попытаться наладить с ними контакт? Стать покорной? Кроткой? Она не знала. Но и сидеть в этой гнетущей тишине больше не могла.

Связанные за спиной руки саднили, плечи затекли. От горьких слёз, что продолжали капать из глаз, хотелось пить. Странно, раньше она никогда не думала, что ничего не делая можно устать так, что одним желанием станет провалиться в глубокий сон.

Моторное судно неслось вперёд, рассекая морскую гладь. Наверное, она бесконечно могла вот так сидеть и смотреть на то, как волна билась о борта лодки, мерно покачивая её из стороны в сторону. Наверное. Если бы это была самая обычная морская прогулка. Но сейчас Мари заставляла себя думать. Уцепиться сознанием хоть за что-то, что могло ей помочь.

Почему эти двое вели себя так… свободно? Не совсем правильное слово, но другого определения она дать не могла. Похитители совершенно не опасались, что она может запомнить их лица. Что это значило? Что они убьют её? Или же, что она никогда и никому не сможет указать на них? Или, что её никто и никогда не будет искать?

Нет, это неправда, неправда. Тебя найдут, Мари, найдут. Уже ищут. И мама, и папа, и Мина… Поэтому, соберись! Ты должна что-то придумать. Должна получить как можно больше информации, чтобы помочь самой себе. Ты сбежишь. Ты найдёшь выход. Ты не будешь сидеть, сложа руки, и реветь. Разговори их, давай, девочка, у тебя получится.

Сдувая с лица влажные прядки волос, Мари прочистила горло и, как можно более беспечным тоном, спросила:

– Куда мы плывём?

Тот, кого в этой паре следовало считать главным, усмехнулся и переместил руки на рулевом колесе, закладывая вправо:

– Неужели ты думаешь, что я так просто возьму и назову тебе конечный пункт нашего путешествия?

– Нет, – она ответила слишком поспешно, – просто…

– Мы в средиземном море, если от этого тебе станет легче.

Легче не стало, а знаний географии хватило на то, чтобы понять, что они с одинаковой долей вероятности могут держать курс как в Северную Африку, так и на Аравийский полуостров. И от этого озноб пробегал по телу.

– У меня к вам просьба, – почему-то ей казалось, что с

этим

мужчиной договориться будет куда как легче, нежели с тем верзилой, что сейчас стряпал для них обед на камбузе. – Вы не могли бы развязать мне руки, у меня ужасно затекли плечи. Я же никуда не смогу деться с этой лодки, так что…

– Нет, – верзила так некстати поднялся на палубу, – и не думай об этом. Не попадись на её трёп, – он кивнул напарнику, а потом снова направился к Мари, держа в руках металлическую миску, – ты не сбежишь, но сигануть в море можешь, на корм рыбам. Но вот только я этого не допущу, не надейся, мне нужны мои деньги.

Мари казалось, что она съёживается под его сальным наглым взглядом. Но теперь ей стало ясно одно – кто-то заплатит им, и по всей вероятности, не так уж и мало. Но почему? Почему именно за неё?

– Вот, – верзила гонял во рту зубочистку, не сводя с неё глаз, – твой обед. Не весть что, но, жрать можно, – он поставил миску на пол рядом с креслом, в котором она сидела. И ухмыльнулся, замечая, как она скривилась от вида еды. – Да, ты права, так себе, консервированное овощное рагу, которое я просто подогрел. И кусок мяса, который, я не уверен в этом, прожарился или нет. И вот, – из-за спины он достал наручники, – это моя страховка.

Пристегнув один браслет к релингу судна, он, наклоняясь над Мари и дыша ей в лицо, справился с верёвками на запястьях и пристегнул второй браслет к левой руке: