Мышеловка

Глава 9

Последнее, что увидела Мари перед тем, как провалилась в глубокий сон, это как захлопнулась её ловушка – дверцы кареты скорой помощи…

Темнота. Что-то мерзкое, гадкое, с затхлым запахом, что мешало дышать полной грудью. Затекшие мышцы и резкая боль в запястьях, когда она попыталась пошевелить руками, – это то, что она ощутила, когда очнулась.

А потом – паника. Чёрная, пропитанная запахом пота и гнили. Удушливая. Лишающая голоса, потому что вместо крика, вместо мольбы о помощи, она только выла, надрывно, словно попавший в западню раненный зверь. Разум твердил, что надо успокоиться, надо взять себя в руки, найти выход. Но чёртова паника делала своё гнусное дело.

Приглушённый, но довольно приятный мужской голос, прорвался в её затуманенное сознание, даря призрачную надежду. Вот только на что?

– Надо спуститься проверить девчонку. Что ты ей вколол? Точнее, какую дозу? Она спит без малого сутки.

– И что в этом плохого? – второй, грубоватый, хриплый бас, приподнимая каждый волосок, волной страха прошёлся по телу Марии. – Зато мы спокойно прошли проверку морских пограничников. Как-то странно, что ребята не сунулись в трюм.

Даже через плотную пыльную ткань, что была у неё на голове, она, вслед за противным металлическим скрипом, уловила слепящий свет, откуда-то сверху. Он пробивался, раздражая, в то помещение, где она сейчас находилась. Звук тяжелых шагов, как будто кто-то спускался по стальным ступенькам вниз, превращал сердце в тяжёлый камень, что давил на грудную клетку, мешая дышать. Мари, пытаясь сосредоточиться, считала эти шаги. Или ступени. Их было пять. Потом стук каблуков вкупе с мягким поскрипыванием, и тишина, на несколько долгих секунд.

Именно эти секунды позволили ей прийти в себя и начать вспоминать то немногое, за что она могла ухватиться. Ярмарочная площадь, Тео и Мина за столиком в уличном кафе. Она, с бумажными пакетами в руках, в которых тёплые, пахнущие корицей кюртош калачи… А что потом? Кажется, последнее, что она помнила, это – чёртова сдоба, что зависла в воздухе.

Легкие горели, требуя кислорода. Тупая боль молоточками отдавала в виски. По чьей такой прихоти она оказалась в этом вонючем месте, со связанными руками и ногами, чем-то непонятным на голове и заклеенным скотчем ртом. И, судя по тому, что сказал тот, второй, в открытом море…

Это ошибка. Почему я? Почему? Наверняка, они меня с кем-то спутали. Может, если попробовать им всё объяснить, то?..

Но внутренний голос скептически улыбнулся

: Ага, и не надейся, отпустят, как же. Куда? Сбросят за борт? Ты же не думаешь, что они расшаркаются перед тобой в извинениях и скажут, что высадят на берег в первом порту? Ты тут одна, с двумя мужчинами, и знаешь, что, скорее всего, они с тобой сделают?

И снова липкий страх проступил через каждую пору на коже. Мари сжалась и зажмурила глаза, надеясь, что этот, первый, кто спустился проверить как она, подумает, что сознание к ней ещё не вернулось и уйдёт.

Уйдёт, а что дальше? Что потом?

Тихий голос неожиданно раздался над её ухом:

– Я знаю, что ты не спишь. Закрой глаза, я сейчас сниму мешок с твоей головы, хорошо?

Она кивнула, как будто он мог видеть это. Но напряглась, когда мужские руки, обхватив её плечо, рывком заставили сесть. Тело ныло, затекшие мышцы не хотели слушаться, и неприятное покалывание делало её ужасно беспомощной.

Яркий свет пробивался даже сквозь сомкнутые веки. Мари застонала и с осторожностью приоткрыла глаза. Смутный силуэт постепенно обретал чёткие контуры. Перед ней стоял мужчина, которого по внешнему виду, если не считать военной камуфляжной формы, можно было принять и за врача, и за профессора математики, и за журналиста. Собранный, поджарый, интеллигентный. Коротко постриженные волосы, светлые глаза и борода в стиле ван Дайка украшала его лицо. Ему хотелось верить, но вот сделать этого Мари не могла. Отталкиваясь пятками о шершавую поверхность, она отстранялась от него, пока не упёрлась лопатками в стену.

– Не глупи, хорошо? Я ничего тебе не сделаю. Хочешь пить? – Мари кивнула. – В туалет? – и снова короткий кивок. – Я помогу тебе встать, руки развяжу только в гальюне, он крошечный, так что… Вздумаешь дурить, мой напарник найдёт способ справиться с тобой.

Пихнуть бы его ногой, в грудь, так, чтобы отлетел к стене, как в голливудских фильмах. Но Мари прекрасно понимала, что у неё нет ни сил, ни тем более смелости сделать подобное. Мужчина помог ей спустить ноги на пол, но так как и они были связаны, идти нормально, да еще когда лодку, на которой они плыли, несильно, но качало, получалось с трудом. Если бы не поддержка мужчины, она бы давно рухнула, и жёлтая вонючая лужа расползлась бы прямо под ней. От страха она не чувствовала холодного пола, семеня по нему босыми ногами.

Посудина, на которой они плыли неизвестно куда, не была предназначена для морских круизов. Ни кают, ни уютного кокпита. Пара грубо сколоченных лавок, на одной из которых она спала; металлический стол и два стула за ним; необустроенный камбуз и напротив него узкая дверь, у которой они и остановились.

Мужчина развязал Мари руки и распахнул дверь в гальюн:

– Я могу открыть её в любой момент. Или не закрывать вовсе. У тебя есть три минуты, поняла?

Она кивнула и протиснулась в крошечное помещение. Кое-как смогла справиться с одеждой и, со связанными ногами села на унитаз. Смотреть на глубокие красные полосы на запястьях, оставленные грубой верёвкой, не хотелось. Куда пропали её короткие сапожки, она не знала. Колготки были порваны на коленке и ужасные стрелки расползались от этой дыры вверх и вниз. Расклешённая короткая юбка испачкалась, тонкий свитер отказывался согревать её дрожащее тело.

Закончив свои дела, Мари встала и в два прыжка оказалась у маленькой раковины, над которой висело небольшое круглое зеркало. Смотреть на своё отражение было больно. Слёзы сами потекли по щекам, как она не пыталась их остановить. Как же так случилось, что сутки назад, выходя из дома, она была счастлива. Строила планы на День всех святых; гуляла с друзьями, а сейчас?..

– Мама, мамочка… – Мари рыдала, давясь теплой водой, что тонкой струйкой лилась из крана. – Мамочка, помоги мне…

Дверь резко распахнулась и похититель, рывком, вытащил её из гальюна:

– Руки за спину.