Мышеловка

Ещё одним поводом для беспокойства для Фишера стал правитель небольшого эмирата. Похоже, господин Джан сменил гнев на милость. Он всё чаще стал приезжать на стройку и интересоваться ходом работ. Несколько раз приглашал Александра на ужин к себе во дворец. И всегда был в хорошем расположении духа. Можно было сказать, что эмир пытался наладить дружеские отношения. Но вот только Фишер относился к этому насторожено, и думал, что это не что иное, как затишье перед бурей. И когда грянет эта буря оставалось только гадать.

Он вернулся в эмират почти две недели назад и снова с головой окунулся в работу. Вот и сейчас сидел во главе длинного рабочего стола и просматривал документы, краем глаза наблюдая за тем, как эмир уткнулся носом в раскрытую газету, что держал в руках. Если бы он знал, о чём в этот момент думал Джан, седых волос на его голове заметно бы прибавилось. Но Фишер изучал отчёты, а эмир делал вид, что увлечен чтением английской прессы.

– Как ваши дела, господин Александр?

– Что конкретно вы имеете в виду? – Фишер опустил голову, смотря на Джана поверх очков. – Работу? Или же?..

– Или же, – эмир свернул газету и положил её на стол. – Странное дело, да? В наш век, когда интернет завладел миром, консервативная старушка Англия всё ещё печатает газеты. Значит, вы твёрдо решили влезть в политику? – он постучал пальцами по печатным страницам.

– И, честно говоря, уже думаю из неё вылезти, – с чего вдруг ему захотелось откровений, Фишер понять не мог.

– У меня с самого начала в голове не укладывалось, зачем вам это надо? Вы успешный бизнесмен, так к чему?

– Возможно, дело принципа, – Фишер устало покачал головой, – а возможно, нереализованные амбиции, жажда власти. Вот вы, господин Джан…

Эмир встал со своего места и направился к небольшой барной стойке, на которой стояло несколько термосов и кулер, в котором охлаждалась простая вода. Взял армуду – тонкий стеклянный стакан для чая – и наполнил его почти до краёв.

– Просто Джан, когда мы с вами одни, господин Фишер, давайте обойдёмся без формальностей, – он сделал глоток чая и вернулся на своё место, – вот что лучше всего утоляет жажду в жаркий день. Но вы хотели знать, нравится ли мне власть? Иногда. Положа руку на сердце, я бы предпочёл оказаться на троне, как можно позже. Но родителей не вернёшь.

– Но, так или иначе, вы бы всё равно стали править страной.

– Я надеялся, что буду идти к этому постепенно. А получилось так, что меня столкнули с обрыва в бушующие волны. Я почти не умел плавать, да и спасательного жилета мне никто не дал. Но дело не в этом, а в том, что, обретая власть, человек теряет свободу.

– Мы все, так или иначе, теряем свободу, – Фишер усмехнулся, – Обрастаем обязательствами: сначала перед родителями, потом перед собой, перед женой, детьми… Свобода. У кого она есть?

– У вас, – Джан наслаждался вкусом крепкого чая, – и я не понимаю, почему вы хотите её лишиться? Сейчас вы вольны делать всё, что вздумается. Ехать куда захочется. Встретиться с тем, с кем посчитаете нужным, открыто, не опасаясь быть неверно истолкованным или пойманным прессой. Подумайте, пока не взвалили на свои плечи ещё больший груз ответственности.

– Ой, Джан, да бросьте, – Фишер махнул рукой, – а то вы не можете делать то, что считаете нужным? Да вам достаточно щелкнуть пальцами и…

Но он оборвал себя на полуслове, когда тяжелый полог шатра приподнялся, впуская внутрь лучшего друга эмира.

– Осман, – Джан повернулся к нему, – на стройке всё в порядке?

– Да, мой господин, – на людях он держался с эмиром учтиво, как и подобало вести себя с правителем страны. – Я всё проверил, мы можем ехать.

Джан кивнул и собирался встать, чтобы попрощаться с Фишером, но последнего отвлёк его личный помощник, стремительно вошедший в шатёр. Держа в руках телефон, он, не обращая никакого внимания на эмира, подошел к своему начальнику и, склоняясь у того над ухом, что-то быстро тараторил. Реакция владельца компании на слова ассистента резко менялась – от простого раздражения, что тот посмел его потревожить, до непонимания, а потом неподдельного ужаса. Он выхватил трубку и заикаясь произнёс:

– Простите, господа, это личное.

Джан и Осман переглянулись, удивляясь тому, как быстро Фишер выбежал из шатра. Тонкие брезентовые стенки не скрывали его разговора, и друзьям не приходилось напрягать слух, чтобы стать свидетелями его краха.

– Анна?.. Да, я… я слушаю… Что? Прости, повтори, что ты сказала? – голос Александра сорвался, в нём чувствовалась дрожь и слабость одновременно. – Этого не может быть, не может быть… Прости, я не хотел тебе говорить, но я же обедал с ней несколько дней назад, сейчас вспомню… Тридцатого октября… На следующий день?! Да, да ты всё правильно сделала, что позвонила мне… Конечно, я выполню всё, что в моих силах и даже больше, не сомневайся… Что говорят полицейские? Почему они не начали поиск сразу? Тогда еще не прошло и трех дней? Ублюдки! Я задушу их, каждого, по отдельности, своими руками… Пусть подавятся своими словами! Мари не та девушка, что сбежит с парнем… Миклош рядом? Я сам всё ему объясню, я вылетаю, немедленно. Анна, к чёрту всю эту конспирацию!..

Джан выразительно приподнял бровь, переводя взгляд с плотной ткани на Османа:

– Я всё правильно понял?

– Видимо, да, – тот неуверенно кивнул, – честно говоря, я уже стал думать, что этот Фарид обманул нас, от него не было вестей почти два месяца.

Джан приложил палец к губам, прося друга быть тише, и покосился на вход в шатёр. Через мгновение, откидывая полог в сторону, на пороге появился Фишер. Эмиру показалось, что мужчина осунулся и за эти несколько минут постарел на добрый десяток лет. Он еле переставлял ноги; казалось, что до своего места он добирался слишком долго. Рухнул на стул и невидящим взглядом уставился в одну точку на тканевой стене шатра.

– Господин Фишер? – Джан следил за ним. – Что-то случилось? Я могу вам помочь?

– Помочь? – в глазах Александра стояли слёзы. – Мне никто ничем помочь, увы, не сможет. Я сам не знаю, как помочь себе… с чего начать… Впрочем, – потухшие глаза посмотрели на эмира, - у вас есть сигареты?

– Кальян.

– Кальян, – Фишер горько усмехнулся, – нет… А выпить? Только не вино, мне нужно что-то покрепче…