Страница 8 из 10
Гортензия наклонилась и, в свою очередь, прильнула к окуляру подзорной трубы, но картинка показалась ей недостаточно четкой. Однако через некоторое время она спросила с дрожью в голосе:
– Это ведь два чучела, да? Их поместили туда… но зачем?..
– Присмотритесь, – сказал он. – Под шляпами… лица.
– О! Какой ужас!
Круглые стекла трубы, направленной на башню, будто театральные прожекторы, высветили следующую картину: на верхней площадке развалившейся башни, у стены, увитой плющом, к груде камней прислонились два скелета, мужской и женский. Хотя можно ли было назвать эти зловещие фигуры без глаз и плоти мужчиной и женщиной?
– Два скелета, – прошептала Гортензия, – два скелета в одежде… Кто их туда перенес?
– Никто.
– Но…
– Эти двое, вероятно, много лет назад умерли на вершине этой башни. Плоть их разложилась и стала обедом для воронов.
– Чудовищно! Поистине чудовищно! – сказала побледневшая Гортензия; лицо ее исказила гримаса отвращения.
Полчаса спустя Гортензия Даниэль и Серж Ренин покинули владения Галингра. Прежде чем отправиться в обратный путь, они посетили ту самую обвитую плющом башню, бывшую ранее донжоном крепости. В прежние времена подниматься на нее следовало по деревянным лестницам, обломки которых сейчас валялись на земле. Башня примыкала к стене, окружавшей парк.
Гортензию удивило, что Ренин пренебрег тщательным осмотром башни, будто потеряв всякий интерес ко всей этой истории. Он даже не упоминал ее, так что в ближайшем деревенском трактире, где они остановились, чтобы подкрепить силы, именно Гортензии пришлось расспрашивать трактирщика о заброшенном имении. Однако оказалось, что он совсем недавно переехал в эти края и не знал о них ровным счетом ничего, поэтому расспросы были напрасными.
Они направились обратно в Ла-Марез. Гортензия не могла забыть об увиденном ими ужасном зрелище, однако князь Ренин был, напротив, очень весел, полон внимания к своей спутнице, но совершенно равнодушен к истории двух скелетов.
– Невозможно это так оставить! Надо принять решение! – наконец нетерпеливо воскликнула она.
– Конечно надо. Примите решение касательно месье Россиньи, чтобы он знал, чего ему ожидать.
Она пожала плечами:
– Речь не о нем… во всяком случае, сегодня.
– А о ком речь сегодня?
– О тех мертвецах.
– Однако Россиньи…
– Он может подождать, я – нет.
– Пусть так. Вероятно, он все еще не починил свои шины. Но что вы ему скажете? Это важно.
– Важно то, что мы с вами видели. Из-за вас я столкнулась с тайной, перед которой меркнет все остальное. Каковы теперь ваши намерения?
– Мои намерения?
– Да ведь там двое мертвецов! Вы обратитесь к властям, не так ли?
– Святые небеса! – воскликнул он. – Но зачем?
– Эту тайну необходимо раскрыть во что бы то ни стало, ибо произошла пугающая драма…
– Нам для этого никто не нужен.
– Что вы говорите? Неужто вы уже сами во всем разобрались?
– Господи, да конечно! Я будто прочитал книгу с очень детальными иллюстрациями. Все очень просто!
Она взглянула на него с подозрением, подумав, что над ней подшучивают, но князь был совершенно серьезен.
– И что же там случилось? – спросила Гортензия, вся трепеща.
День начинал угасать. Когда они добрались до замка, охотники уже вернулись.
– Ну а теперь, – заявил Ренин, – мы дополним нашу историю, выслушав кого-нибудь из местных старожилов. Есть у вас кто-то на примете?
– Мой дядя. Он никогда не покидал эти края.
– Прекрасно. Значит, мы расспросим графа д’Эглироша, и вы сами увидите, как все логично и взаимосвязано. Это очень увлекательно – восстанавливать цепь событий, держа в руках только первое ее звено.
В замке они расстались. В своей комнате Гортензия нашла собственный багаж и негодующее письмо Россиньи, в котором он прощался с ней и сообщал, что уезжает.
«Ну да и бог с ним, – сказала она сама себе, – этот чудак принял лучшее решение».
Она позабыла все – и свой флирт с ним, и бегство, и их общие планы. Теперь Россиньи стал для нее более чужим, чем Ренин, хотя всего несколько часов назад последний не пробуждал в ней никаких добрых чувств.
Князь постучал в ее дверь.
– Ваш дядя в библиотеке, – сказал он. – Не желаете тоже пойти туда? Я предупредил его о своем визите.
Она согласилась, и князь добавил:
– Да, вот еще что: когда я сорвал ваши утренние планы и призвал довериться мне, я тем самым взял на себя обязательство, выполнение которого не буду откладывать. И вы сейчас в этом убедитесь.
– Вы взяли на себя лишь одно обязательство, – смеясь, ответила она. – Удовлетворить мое любопытство!
– Оно будет полностью удовлетворено, – заявил он серьезно, – если граф д’Эглирош подтвердит мои выводы.
Граф д’Эглирош действительно пребывал в одиночестве. Он курил трубку и пил херес. Князю Ренину тоже был предложен бокал, но он отказался.
– А у тебя, Гортензия, все ли благополучно? – спросил он заплетающимся языком. – Эти несколько сентябрьских дней – наше единственное развлечение. Вы с князем совершили приятную прогулку?
– Именно об этом я и хотел поговорить с вами, месье, – прервал его князь.
– Простите, но через десять минут мне нужно отправляться на станцию, чтобы встретить подругу моей жены.
– О, десяти минут более чем достаточно!
– Как раз хватит, чтобы выкурить одну сигарету, не так ли?
– Да, пожалуй.
Ренин взял сигарету из протянутой ему хозяином коробки, закурил и сказал:
– Случайность, представьте себе, привела нас к старому имению Галингра, вам, конечно же, известному.
– Безусловно. Однако, помнится, тамошние ворота были заперты чуть ли не четверть века назад. Так вы не смогли попасть внутрь?
– Отчего же…
– Вот как? И что, интересный оказался визит?
– Чрезвычайно. Мы обнаружили там невероятные вещи.
– Какие же? – спросил граф, поглядывая на часы.
Ренин продолжил:
– Заколоченные комнаты, гостиную, сохранившую свой изначальный вид, напольные часы, которые каким-то чудом прозвонили во время нашего там пребывания…
– Сколько подробностей!.. – пробормотал граф д’Эглирош.
– Будут еще и другие. Мы поднялись на бельведер и оттуда увидели, что на башне, достаточно отдаленной от замка, лежат два мертвеца. Вернее сказать – два скелета, мужчины и женщины, в одежде, сохранившейся со дня их убийства…
– Так уж и убийства? Пустое предположение…
– Нет, уверенность. И именно поэтому мы и решились вас обеспокоить. Разве эта история двадцатилетней давности не была тогда у всех на слуху?