Страница 50 из 66
Таррен за моей спиной шепнул:
— Нэяра!
Я обернулась.
— Не буди Каэрдана сама. Пошли Рика в архивы. Пусть найдёт его и Бринта. Мерста — к нижней страже. Тихо. Без шума, пока я не пойму, что она делает.
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Но…
— Если ты сорвёшься в узком ходе, Саверина победит ещё до утра.
Он замолчал. Удар был точным и, может быть, слишком жестоким. Но он понял. Лиора взяла его за руку, и это удержало его лучше любых приказов.
Я вошла в проход вместе с Шушем.
Камни под ногами были неровными. Потолок низким. Стены местами покрывала зелёная медная пыль, будто где-то рядом проходила старая жила. Чем дальше мы шли, тем отчётливее становился голос Саверины.
— Не трогайте верхний замок. Он бесполезен. Первый камень под очагом. Моргассы ставили запор, Моргассы знают, где его снять.
Мужской голос ответил неразборчиво.
Я остановилась у поворота и осторожно выглянула.
Проход расширялся в небольшую подземную камеру прямо под Медной Печью. В центре стояла круглая медная плита, потемневшая, покрытая старыми знаками. От неё вверх уходил толстый каменный ствол — основание нашего очага. Синий свет просачивался сквозь тонкие щели, как дыхание живого огня.
Возле плиты стояла Саверина.
Рядом с ней — двое мужчин в тёмной одежде без гербов. Один держал лом, другой — фонарь и связку ключей. На плече у Саверины висела маленькая сумка, а в руке был тонкий медный штырь с выгравированным цветочным завитком дома Моргасс.
Не оружие.
Ключ.
Я вышла из-за поворота.
— Вы рано начали действовать, Саверина.
Она обернулась не резко. Почти ждала.
— А вы поздно начали понимать, Нэяра.
Мужчины шагнули вперёд, но она остановила их поднятой рукой.
— Не надо. Хозяйка Медной Печи имеет право увидеть, что именно потеряет.
Шуш высунулся из-за моего подола и зашипел:
— Отойди от плиты, перчаточная крыса.
Саверина даже не посмотрела на него.
— Забавное создание. Теперь понимаю, почему первые Вейры держали очаг внизу. Слишком много голоса для кухни.
Я смотрела на медную плиту.
Знаки на ней были похожи на те, что мы видели на досках: дети, крыло, дом, огонь, клятва. Только здесь линии были глубже. Старше. И от них вверх поднималось синее сияние.
— Что это? — спросила я.
— Сердце вашего сердца, — сказала Саверина. — Основание первого очага. Пока эта плита соединена с печью, синий огонь будет отвечать вам. Детям. Нижнему двору. Всем этим людям, которые внезапно решили, что хлеб даёт им право вмешиваться в дела рода.
— А вы собираетесь снять её.
— Нет. Снять нельзя. Если бы можно было, это сделали бы сто лет назад.
Она подошла к плите ближе, и я невольно шагнула вперёд.
— Я собираюсь расколоть запорный край. Этого хватит. Очаг не погибнет сразу. Он просто перестанет быть первым. Станет обычной старой печью, которую легко закрыть распоряжением Совета.
У меня похолодели руки.
— Вы знаете тайну Медной Печи.
— Дом Моргасс знает много тайн, Нэяра. В отличие от Вейров, мы умеем хранить их там, где они приносят пользу.
— Вы помогали переписать клятву.
Она улыбнулась.
— Не я. Мои предки. Они были разумными людьми. Род не может стоять на детских страхах, кухонных обещаниях и жалости к слабым. Род стоит на власти. На порядке. На тех, кто способен удержать башню.
Слова из переписанной клятвы ударили по камням, и синее сияние дрогнуло.
Шуш тихо прорычал.
— Не говори этого здесь.
Саверина наконец посмотрела на него.
— Именно здесь и нужно говорить правду. Ваш очаг слишком долго внушал детям, что их будут защищать просто потому, что они дети. Какая трогательная ложь.
Я сделала ещё шаг.
— Не трогайте плиту.
— И что вы сделаете? Позвоните в колокольчик? Позовёте нижний двор? Каэрдана? Он не успеет. Я позаботилась, чтобы в архиве его задержали достаточно надолго. Бринт тоже занят. Совет утром увидит погасший первый очаг, испуганную Лиору и вас, стоящую рядом с очередной красивой неудачей.
— Зачем? — спросила я. — Вам мало Каэрдана? Мало места в большом зале?
Она изменилась в лице.
Не сильно. Но я попала.
— Каэрдан — глава рода, который забыл, что значит власть. Он готов отдать будущее Вейров двум детям, не способным удержать себя без вашей кухни. Если он останется таким, род падёт. Если я стану рядом с ним, я удержу то, что вы разваливаете своим тёплым хлебом.
— Вы не рядом хотите стать, — сказала я. — Вы хотите встать вместо.
Саверина улыбнулась.
— Какая разница, если замок выживет?
— Для детей — вся.
— Дети вырастут. Или будут убраны туда, где их сила перестанет мешать дому.
Теперь уже я сжала кулаки.
— Вы не получите Лиору.
— А вы не получите утро.
Она повернулась к мужчине с ломом.
— Начинайте.
Он шагнул к плите.
Шуш бросился вперёд, но второй мужчина ударил по камню рядом с ним медным ключом, и хранителя отбросило назад невидимой волной. Он покатился по полу, врезался в стену и затих на мгновение.
— Шуш!
Я рванулась к нему, но Саверина подняла медный штырь.
— Не советую. Запор Моргасс не любит чужих хозяйских рук. Вы ведь не хотите, чтобы наверху проснулась Лиора от крика своего любимого очага?
Я застыла.
Наверху были дети.
Таррен, который должен был послать Рика. Лиора, которой утром предстояло испытание. Дана. Синий огонь.
И под всем этим — медная плита, к которой уже поднимали лом.
Саверина смотрела на меня спокойно.
— У вас был выбор, Нэяра. Деньги, бумаги, дорога. Вы решили остаться. Значит, останетесь и увидите, как до утреннего Совета от вашей Медной Печи останется только копоть, старый камень и сказка о женщине, которая слишком поздно поняла цену свободы.
Мужчина ударил по краю плиты.
Синий огонь над нами вздрогнул.
А из Медной Печи наверху донёсся детский крик.