Страница 35 из 66
Саверина чуть прищурилась. Потому что в моих словах уважение относилось не к ней.
Я уже собиралась отойти, когда боковая дверь открылась.
В зал вошёл Таррен.
Не крадучись. Не за спиной у наставника. Один. В тёмном камзоле, с убранными волосами, всё ещё слишком бледный после ночи, но прямой. Он прошёл мимо стола Совета, мимо места, приготовленного для наследников у возвышения, и остановился рядом со мной.
— Таррен, — произнёс Эльгард Норр. — Ваше место там.
Мальчик посмотрел на него.
— Моё место там, где я хочу есть.
— Вы наследник рода.
— Вот именно.
Он взял со стола маленький пирог с моего подноса и сел не на почётное место, а за боковой стол, куда обычно садились младшие сопровождающие, писцы и те, кто не имел значения для главной беседы.
Рядом с местом, где должна была ждать я, пока не понадоблюсь снова.
В зале поднялся шёпот.
Саверина побледнела не сразу. Сначала улыбнулась, будто это детская выходка. Но улыбка не удержалась, когда следом вошла Лиора.
Она шла медленно. В одной руке держала свою простую ложку, во второй — край платья. Рукава были длинными, но кисти не исчезали в них полностью. Она подошла к Таррену и села рядом. Потом посмотрела на меня и громко, для своего тихого голоса, сказала:
— Нэяра, хлеб тёплый. Садись, пока не остыл.
Смешок прошёл по нижним столам у дверей, где стояли стражники и слуги, ожидавшие, когда понесут следующие блюда. Но это был не злой смех. Тёплый. Живой.
Я не села. Не могла. Это всё ещё был большой зал, и я всё ещё была здесь с подносом. Но Таррен отломил кусок хлеба и положил на свободную тарелку рядом со своим местом.
— Тогда потом, — сказал он.
Просто. Упрямо. Публично.
И весь зал это увидел.
Дальше пир пошёл не так, как рассчитывала Саверина.
Блюда из Медной Печи входили одно за другим. Их несли Рик, стражники, прачки в чистых фартуках, даже Мерст, который выглядел за серебряными дверями верхнего зала так, будто его затащили в клетку с важными павлинами. Но он держал поднос крепко, а когда один из гостей спросил, кто готовил такие пироги, гордо ответил:
— Наша хозяйка.
Не бывшая жена.
Не Сольм из милости.
Наша хозяйка.
Я услышала это у двери и едва не уронила кувшин.
Гости ели. Сначала осторожно, с любопытством, будто боялись слишком простого вида. Потом быстрее. Пироги исчезали, хлеб ломали руками, хотя в большом зале это считалось не слишком изысканным, соус просили передать дальше. Один из старших родов, сухой старик с тяжёлым перстнем, дважды попросил добавить горячего и, кажется, сам был этим удивлён.
Саверина пыталась вернуть разговор к будущему союзу. Говорила о порядке, о силе дома Моргасс, о необходимости стабильности. Её слушали. Кивали. Но слишком часто отвлекались на еду, на Таррена и Лиору за боковым столом, на стражников, которые входили с подносами и смотрели на меня не как на служанку, а как на человека, чьи распоряжения выполняют охотно.
Совет видел это.
Эльгард Норр ел мало. Смотрел много.
Каэрдан появился ближе к середине пира.
Он вошёл тихо, без объявления, но зал всё равно почувствовал его сразу. Я как раз принимала у Рика пустой поднос у боковой двери, когда увидела, как Саверина выпрямилась. На мгновение в её лице мелькнуло облегчение: главный участник её будущего союза наконец пришёл.
Но Каэрдан не пошёл к ней сразу.
Он посмотрел на главный стол, на гостей, на Совет, потом на Таррена и Лиору, сидящих у бокового стола. Потом на меня. На мой передник с медным ковшом. На хозяйскую ложку Лиоры, которую я заткнула за пояс, как знак, сама не заметив когда.
И только после этого направился к своему месту.
— Лорд Вейр, — сказала Саверина с улыбкой, в которой уже звенело напряжение. — Мы начали без вас.
— Вижу.
— Нэяра оказалась весьма… старательной.
Каэрдан взял со стола кусок хлеба, который принесли из Медной Печи. Попробовал. Я стояла слишком далеко, чтобы видеть его лицо отчётливо, но почему-то всё равно знала: он вспомнил кашу, котлы и ночь у двери.
— Не старательной, — сказал он. — Умелой.
Саверина замолчала.
В зале снова стало тише.
Я отвернулась первой, потому что мне срочно понадобилось проверить следующий поднос, хотя с ним всё было в порядке. Не нужно, Нэяра. Не собирай слова. Даже хорошие. Особенно хорошие.
Пир продолжался.
Нижний двор получил свою часть во внутреннем проходе у Медной Печи. Это я устроила нарочно. Пока верхний зал ел из серебра, за нижними дверями стражники, прачки, конюхи, мальчишки с вёдрами и женщины из кладовых сидели на досках и ели то же самое, горячее, щедрое, настоящее. И время от времени кто-то из гостей большого зала, выйдя подышать, видел это: не объедки вниз, не остатки после господ, а общий пир, который начался у старой кухни и поднялся наверх.
Саверина тоже увидела.
Ближе к концу вечера она пришла в проход между залом и кухней, где я проверяла последние сладкие узелки. Свет факелов ложился на её лицо мягко, но глаза были жёсткими.
— Вы довольны? — спросила она.
— Устала.
— Не притворяйтесь скромной. Вы сделали из моего приёма представление нижнего двора.
— Я приготовила пир, который вы заказали.
— Вы прекрасно поняли, чего я хотела.
Я сняла с противня последний узелок и положила на блюдо.
— Да. Но вы ошиблись в одном, Саверина.
— В чём же?
— Вы решили, что если заставить меня готовить для вашего праздника, я буду выглядеть прислугой. А я всю жизнь знала, что человек у огня не ниже того, кто ждёт тарелку. Просто наверху об этом забыли.
Её улыбка исчезла.
— Каэрдан пожалеет, что позволил вам остаться.
— Возможно. Он много о чём уже должен пожалеть.
Слова вырвались сами.
Саверина услышала в них больше, чем я хотела показать. Её взгляд стал острым.
— Не думайте, что один ночной приступ раскаяния вернёт вам место рядом с ним.
Я медленно вытерла руки.
— Моё место сейчас в Медной Печи.
— Пока.
— Пока, — согласилась я. — Но вы сами сегодня сделали так, что о ней узнали все гости.
Она шагнула ближе.
— Вы играете в игру, правил которой не знаете.
— Нет. Я готовлю на кухне, которую вы всё время принимаете за доску для игры. В этом ваша ошибка.
Саверина хотела ответить, но из большого зала донёсся странный звук.
Не крик. Не шум разговора.
Вздох.
Так выдыхает толпа, когда все одновременно видят что-то невозможное.