Страница 36 из 66
Я обернулась.
Сначала подумала, что кто-то уронил блюдо или Таррен снова вспыхнул. Но из зала не пахнуло драконьей искрой. Не было золотого света, криков стражи, быстрых шагов. Только внезапная тишина, плотная и испуганная.
Потом кто-то произнёс:
— Родовой огонь…
Саверина побледнела.
Я вышла из прохода в зал.
Главная чаша у возвышения, та самая, где всегда горело ровное пламя рода Вейр, была тёмной.
Не угасающей.
Погасшей.
Чёрная чаша стояла перед Советом, перед гостями, перед Каэрданом и Савериной, и над ней поднимался тонкий серый дымок. Эльгард Норр сидел неподвижно. Каэрдан стоял, опираясь ладонью о край стола, и смотрел на погасший огонь так, будто земля ушла из-под ног не только у него, но у всего рода.
Таррен встал.
Лиора тоже.
— Нэяра, — прошептала девочка.
Я не сразу поняла, почему она смотрит не на чашу, а за мою спину.
Из нижнего прохода, оттуда, где начиналась лестница к Медной Печи, по камню пробежал синий отсвет.
Один раз.
Потом второй.
Потом весь зал увидел, как снизу, из старой кухни у нижних ворот, поднялся мягкий синий свет, будто там, под закопчённым медным колпаком, вспыхнуло новое пламя.
Не золотое, как драконья искра.
Не красное, как обычный огонь.
Синее.
Глубокое, живое, невозможное.
Каэрдан медленно повернулся ко мне.
А из открытого прохода донёсся голос Шуша Ржаного, звонкий от ужаса и восторга одновременно:
— Хозяйка! Очаг выбрал огонь!