Страница 33 из 66
— Поняла. Саверина хочет, чтобы все увидели, как я готовлю для её торжества. Значит, все увидят, как Медная Печь кормит замок. Не верхняя кухня. Не её люди. Моя кухня. Наши дрова, наши доски, наши руки, наши записи, наши помощники из нижнего двора. Если гости будут есть мою еду, если стражники понесут блюда с этой кухни, если прачки, конюхи и мальчишки с вёдрами станут частью пира, закрыть Медную Печь завтра будет сложнее.
— Она будет смеяться, — сказала Лиора.
— Пусть. Иногда люди смеются, пока не понимают, что сами позвали тебя туда, где тебя услышат.
Шуш уставился на меня с таким восторгом, что я почти испугалась.
— Вот теперь пахнет настоящей кухней.
Бринт осторожно спросил:
— Вы уверены?
— Нет.
Он моргнул.
— То есть?
— Уверенные люди сидят в Совете и делают глупости с печатями. Я просто понимаю, что другого способа удержать Медную Печь у нас сейчас нет.
Дана вдруг шагнула вперёд.
— Мы поможем.
Я посмотрела на неё.
— Это не ваш праздник.
— Вот именно, — сказала прачка. — Потому и поможем.
Рик сразу закивал.
— Я воду принесу. Сколько надо.
— Много, — сказала я.
— Значит, много.
Мерст почесал затылок.
— Из конюшни можно взять крепкие доски для временного стола. И у нас есть два мешка корнеплодов. Не парадные, но хорошие.
Шуш вскинул лапы.
— Вот! Люди! Я почти готов их терпеть.
Бринт смотрел на происходящее так, будто на его глазах хозяйственное распоряжение превращалось в нечто, для чего в его книгах не было отдельной графы.
Я взяла чистый лист.
— Пишем. Сколько гостей?
— Верхний зал накрывают на сорок два места, — ответил Бринт. — Но с прислугой, стражей и музыкантами…
— Значит, готовим на восемьдесят.
— На восемьдесят? — переспросил Рик.
— Если наверху будут есть, а внизу нюхать, Саверина победит. Если Медная Печь кормит замок, она кормит всех, кто работает.
Дана улыбнулась.
— Вот теперь правильно.
Дальше день перестал быть днём и стал большим горячим котлом, в который одновременно сыпались дела, люди, слова и страхи.
Я не помнила, когда в последний раз так работала. Возможно, прошлой зимой, во время обвала, но тогда у меня была хотя бы привычная кухня и склады с понятными ключами. Теперь у меня были старая печь, проснувшийся хранитель, половина запасов под записью, нижний двор, готовый помочь из упрямой благодарности, и Саверина Моргасс, которая наверняка ждала, что к вечеру я буду выглядеть измученной, униженной и пахнуть дымом.
С дымом она угадала.
С остальным — собиралась ошибиться.
Мы решили готовить не придворный пир, где каждую птицу украшают так, будто она важнее гостей. Медная Печь не умела притворяться верхней кухней, и я не хотела заставлять её. Пир должен был пахнуть нижним двором, но выглядеть так, чтобы даже Совет не смог назвать его бедным.
Большие хлебные круги с травами. Горячие пироги с грибами, луком и корнеплодами. Тушёные овощи в густом соусе из печёных яблок. Жареные лепёшки с сыром для стражи. Сладкие узелки с мёдом и орехом, если хватит времени. И главное — медные котлы с густым горячим блюдом, которое можно было подать и на серебряной тарелке, и в простой миске без потери достоинства.
— Достоинство у еды? — спросил Таррен, когда я сказала это вслух.
Он всё ещё злился, но уже чистил лук. Плохо чистил, оставляя половину хорошего слоя, но старался делать вид, что это не помощь, а вынужденное наблюдение.
— Конечно, — ответила я. — Еду тоже можно унизить.
— Как?
— Сделать вид, что она важна только потому, что стоит дорого.
Шуш одобрительно стукнул ложкой по столу.
— Записать на стену.
Лиора сидела у окна с деревянной заготовкой. Мерст принёс ей несколько обломков крепкого дерева, а Дана дала маленький безопасный ножичек для тонкой работы, но я всё равно поглядывала каждые несколько минут. Лиора не резала глубоко. Скорее снимала тонкие, обугленные после вчерашней искры полоски, зачищала, гладила дерево пальцами, и от этого на нём проступал странный узор — тёмный по краям, светлый внутри.
— Она будет не очень ровная, — сказала девочка, заметив мой взгляд.
— Самые ровные ложки обычно самые скучные.
— А если она почернеет?
— Значит, будет ложка с характером.
Лиора задумалась.
— Как Шуш?
— Эй, — возмутился хранитель, высовываясь из-за котла, — мой характер не почерневший, а выдержанный.
Таррен фыркнул.
Ближе к полудню явилась Саверина.
Разумеется, не одна. С ней пришли две служанки, госпожа Ильда из зелёной галереи и молодой писец с дощечкой для заметок. Саверина вошла в Медную Печь так, будто спускалась не в кухню, а на сцену, где все уже должны были знать свои места. На ней было платье цвета светлого янтаря, слишком изящное для нижнего двора, и тонкие перчатки, которые она, конечно, не собиралась пачкать.
Я как раз вытаскивала из печи первый круг хлеба. Лицо горело от жара, волосы выбились из узла, на рукаве была мука, а на переднике — пятно от печёных яблок. Если она хотела увидеть меня измученной, ей повезло.
Если сломленной — нет.
— Нэяра, — произнесла Саверина. — Вижу, вы приняли моё предложение.
— Требование, — поправил Таррен.
Я бросила на него взгляд, но поздно. Слова уже вылетели.
Саверина повернулась к мальчику с улыбкой.
— Наследник, вы снова проводите время здесь?
— Я чищу лук.
— Занятие, достойное будущего главы рода.
— Лучше, чем стоять и мешать тем, кто работает.
Дана у стола кашлянула слишком громко. Рик уронил луковицу в ведро. Шуш под котлом прошептал: “Я его почти люблю”.
Саверина сохранила улыбку, но воздух вокруг неё стал холоднее.
— Каэрдан знает, что вы здесь?
— Теперь все всё знают, — сказал Таррен. — В этом замке иначе не бывает.
Я поставила хлеб на решётку.
— Вы пришли проверить меню?
Саверина медленно перевела взгляд на меня. Ей не понравилось, что я не стала оправдываться за Таррена.
— Я пришла убедиться, что вы понимаете значение вечера. Это не кормление нижнего двора, Нэяра. Сегодня в большом зале будут люди, от которых зависит положение дома Вейр. Всё должно выглядеть достойно.
— Тогда вам лучше убрать писца от мешка с мукой. Он сейчас поставит чернильницу туда, где у нас тесто подходит.
Писец испуганно отдёрнул руку.
Саверина выдохнула почти неслышно.