Страница 32 из 66
— Прятать надо лучше.
— В стену обратно?
— Стена уже выдала тайну. Доверие к ней подорвано.
Мы спрятали медную доску в нижний ящик под мешком крупы, а карту Лиоры я аккуратно перенесла на бумагу. Получилось плохо. Линии в муке были живыми, текучими, а мои на бумаге — угловатыми и сомневающимися. Но лучше так, чем потерять всё под чужой ладонью.
Таррен проснулся первым. Не вскочил, как обычно, не стал сразу искать угрозу. Просто открыл глаза, увидел рядом Лиору, потом меня у стола, потом дверь. Понял, что ночь закончилась без башни, и опустил голову обратно на край лавки.
— Отец ушёл? — спросил он.
— Да.
— Он был здесь всё время?
— Почти до рассвета.
Таррен помолчал.
— Он мыл котлы?
Я посмотрела на него.
— Ты не спал?
— Я не умер. Это разные вещи.
Из-за очага послышалось фырканье Шуша.
— Мыл, — сказала я. — Плохо, но с упрямством.
Таррен отвернулся, и я не стала смотреть на его лицо слишком внимательно. Иногда детям тоже нужно право спрятать непрошеную надежду.
Лиора проснулась чуть позже. Сначала испугалась, что уснула в Медной Печи, потом испугалась, что её не наказали, потом увидела свою ложку на полу и попросила не трогать. Я не тронула. Она взяла её двумя пальцами, долго рассматривала, потом вдруг сказала:
— Я сделаю тебе хорошую.
— Ложку?
— Да. Эта простая.
— Простые ложки хорошо работают.
— Но ты хозяйка. У хозяйки должна быть своя.
Она сказала это так серьёзно, что я не стала спорить. Только попросила не резать дерево без взрослых, на что Лиора мрачно ответила, что взрослые как раз чаще всего мешают дереву стать тем, чем оно хочет. Шуш просиял и объявил, что девочка “мыслит почти как очаг”.
К середине утра Медная Печь опять задышала работой. Рик принёс воду, Дана — пучок зелени и новости из прачечной, Мерст — доски для двери, а Бринт появился с тремя свитками, двумя печатями и лицом человека, который уже пожалел, что умеет читать.
— Нэяра, — сказал он вместо приветствия, — сегодня вам понадобится выдержка.
— После развода, Совета, тайного хода и лорда Вейра с котлом я стала почти коллекционером выдержки.
Бринт посмотрел на меня так, будто хотел спросить про котёл, но решил, что некоторые знания опасны для службы.
Он развернул первый свиток.
— Совет утвердил наблюдение за работой Медной Печи. Восстановление двери, дымохода и нижних полок оформлено как хозяйственная необходимость. Запасы будут отпускаться под запись. Это хорошая часть.
— А плохая?
Бринт протянул второй свиток.
Печать на нём была не только Вейров. Второй оттиск, изящный, с тонким цветочным завитком вокруг драконьего крыла, принадлежал дому Моргасс.
Я уже знала, чья рука тянется ко мне через бумагу.
— Что это?
— Распоряжение о вечернем приёме, — произнёс Бринт.
Шуш, сидевший на полке, уронил маленькую ложку.
— Каком ещё приёме?
Бринт вздрогнул, но, похоже, решил считать кухонного хранителя частью обстановки. Умный мужчина.
— В честь будущего союза домов Вейр и Моргасс, — сказал он.
Лиора, сидевшая у дальнего края стола, застыла.
Таррен повернулся от очага так резко, что полено в его руке чуть не выпало.
Я держала свиток и не сразу поняла, почему буквы расплылись. Не от слёз. Слёзы за последние дни так и не нашли себе дороги. Просто в какой-то миг прошлое и настоящее наложились друг на друга: вчерашний большой зал, Саверина рядом с Каэрданом, мой снятый обруч, её слова о месте возле сильного мужчины. И вот теперь — приём. Почти праздничный. Почти официальный. Достаточно громкий, чтобы весь замок услышал: бывшая жена внизу, будущая хозяйка наверху.
— Сегодня? — спросила я.
— Сегодня вечером, — ответил Бринт. — По распоряжению госпожи Моргасс и с согласия части Совета.
— Части Совета?
— Эльгарда Норра и двух старших родов.
— Каэрдан подписал?
Бринт сделал паузу.
Эта пауза ответила раньше него.
— Нет.
Внутри что-то отпустило, хотя я тут же запретила себе радоваться. Не подписал — ещё не значит, что не позволит. Я уже слишком хорошо знала цену разницы между поступком и бездействием.
— Но и не отменил, — сказала я.
— Лорда Вейра сейчас нет в верхнем зале. Он с утра в архивах и у западной башни. Госпожа Моргасс воспользовалась тем, что приём был предварительно одобрен ещё до вчерашних событий.
— До развода, — уточнила я.
Бринт опустил глаза.
— Да.
Таррен швырнул полено в корзину.
— Она делает это нарочно.
Лиора сжала свою простую ложку.
Я посмотрела на третий свиток в руках Бринта.
— И при чём здесь Медная Печь?
Управляющий выглядел так, будто именно этой части хотел избежать больше всего.
— Госпожа Моргасс просит, чтобы пир готовили вы.
Шуш медленно повернулся к нему всем телом.
— Просит?
Бринт кашлянул.
— Требует как проверку работы Медной Печи. В распоряжении сказано: если Нэяра Сольм претендует на право содержать себя кухней, пусть покажет, что способна обслужить не только нижний двор, но и достойных гостей замка.
В кухне стало тихо.
Даже люди у двери, которые пришли за завтраком и невольно услышали часть разговора, перестали шевелиться. Дана сжала корзину с бельём. Рик широко открыл глаза. Мерст выругался себе под нос так тихо, что я оценила его воспитание.
Саверина рассчитала точно.
Отказаться — значит признать, что Медная Печь годится только для каши стражникам и не заслуживает права оставаться открытой. Согласиться — значит встать у печи ради праздника будущего союза моего бывшего мужа с женщиной, которая вчера уже примеряла замок на себя. Она хотела не просто еды. Она хотела картинку: Нэяра Сольм, бывшая жена, готовит пир для новой хозяйки. И весь Грозовой Клык смотрит, как красиво меня поставили на место.
— Нет, — сказал Таррен.
Бринт посмотрел на него.
— Наследник…
— Нет. Она не будет.
— Таррен, — тихо сказала я.
Он резко повернулся ко мне.
— Ты не можешь согласиться!
— Могу.
— Это унижение!
— Да.
Лиора подняла на меня глаза. В них было такое непонимание, будто я сама открыла дверь башни.
Я подошла к столу, положила свиток перед собой и пригладила ладонью край бумаги.
— Именно поэтому я соглашусь.
Таррен побледнел от злости.
— Ты ничего не поняла.