Страница 27 из 66
Он дышал часто, по-детски сбито, но глаза всё-таки поднял.
— Ты помнишь стол в Медной Печи? — спросила я.
— Что?
Ольвар резко сказал:
— Не отвлекайте наследника.
Я даже не посмотрела в его сторону.
— Старый стол. Ты прожёг край, но не сломал его. Помнишь, что я сказала?
Таррен моргнул. Свет у его пальцев дёрнулся.
— Что он старый.
— И что если он развалится, ужинать придётся на моём сундуке. А мне это неудобно. Сейчас перед тобой тоже старый двор. Камни крепче стола, но мне всё равно не хочется потом искать здесь целые места для завтрашних дров.
Он смотрел на меня так, будто я говорила полную бессмыслицу. Может быть, так и было. Но бессмыслица иногда лучше приказа, если человек захлёбывается от чужих правильных слов.
— Я не могу, — сказал он вдруг.
Тихо.
Так тихо, что даже Ольвар не сразу услышал.
— Можешь, — автоматически начал наставник.
— Молчите, — сказала я.
Он шагнул ко мне.
— Вы забываетесь.
И тут от стены раздался голос Каэрдана:
— Это вы забываетесь, Рекк.
Я не видела, когда он вошёл. Должно быть, пока я говорила с Тарреном. Каэрдан стоял у входа на тренировочный двор, без плаща, в тёмной рубашке, будто его действительно выдернули из ночи. Лицо у него было страшно спокойным.
Ольвар Рекк сразу выпрямился.
— Лорд Вейр, наследник сорвался во время упражнения. Я действовал согласно…
— Я слышал, как вы действовали.
Наставник замолчал.
Каэрдан не подошёл к сыну. И это, как ни странно, было правильно. Если бы он сейчас двинулся как лорд, как дракон, как власть, Таррен мог бы воспринять это как новый нажим. Каэрдан остался у входа, но смотрел только на мальчика.
— Таррен.
Свет у рук вспыхнул ярче.
— Не подходи.
— Не подойду.
Мальчик растерялся. Кажется, ждал приказа, а получил согласие.
Я сделала маленький шаг в сторону, чтобы Таррен видел и меня, и отца.
— Помнишь огонь в печи? — спросила я.
Он сжал зубы.
— Нэяра…
— Он не становится слабее от того, что остаётся в очаге. Он просто выбирает, где гореть.
Таррен посмотрел на свои руки. Золотой свет бился между пальцами, неровный, испуганный и злой. Я не знала, поможет ли ему образ печи. Но знала: он уже видел, как огонь может греть, а не только пугать.
— Я не очаг, — сказал он.
— Нет. Ты мальчик. Поэтому тебе труднее.
Эти слова будто выбили что-то из его гнева. Плечи дрогнули. Свет на пальцах стал ниже, гуще, больше похож на тление, чем на вспышку.
Каэрдан медленно произнёс:
— Таррен, я не отдам тебя в башню этой ночью.
Мальчик вскинул голову.
— А завтра?
Каэрдан не ответил сразу.
Я почувствовала, как всё во мне напряглось. Вот она, разница между красивым жестом и настоящим выбором. Пообещать “не сейчас” легко. Особенно когда вокруг стража и бывшая жена, которую уже назвали хозяйкой проснувшегося очага. Но дети слышат то, что взрослые обходят.
— И завтра, — сказал Каэрдан.
Таррен стоял неподвижно. Потом резко спросил:
— Потому что знак проснулся?
Каэрдан побледнел.
Мальчик усмехнулся. Больно, зло.
— Конечно. Не потому что я твой сын.
Свет взметнулся снова.
Я шагнула вперёд и заговорила быстрее, не давая этой боли разорваться:
— Таррен, сейчас не разбирай все причины сразу. Возьми одну. Он сказал: не отдаст. Держись за это слово, пока можешь. Потом спросишь с него остальное.
Каэрдан посмотрел на меня.
В его взгляде было что-то тяжёлое, почти благодарное, и я отвернулась к Таррену. Не сейчас. Я не могла быть мостом между ним и детьми, если сама начну тонуть в том, чего ждала от него три года и не получила.
Таррен медленно опустил руки.
Искры не исчезли сразу. Они стекали к пальцам, гасли по одной, как угли, которые отодвинули от сильного жара. Когда последняя вспышка погасла, мальчик пошатнулся.
Каэрдан дёрнулся было к нему, но Таррен резко поднял руку.
— Не надо.
Каэрдан остановился.
Я подошла первой, но тоже не стала трогать.
— Дыши. Медленно. Смотри на стену, не на людей.
— На стену?
— У неё сейчас меньше ожиданий.
Он почти рассмеялся, но звук вышел хриплым. Потом всё же сделал вдох. Ещё один.
Ольвар Рекк попытался заговорить:
— Лорд Вейр, подобное вмешательство посторонней женщины в процесс воспитания…
Каэрдан повернулся к нему.
— Вы отстранены от занятий с моим сыном до моего решения.
— Но Совет…
— Пусть Совет спрашивает меня.
Наставник замолчал.
Это было сказано тихо, но в тишине тренировочного двора прозвучало сильнее крика. Я увидела, как стражники переглянулись. Как Рик у стены расправил плечи. Как Таррен, всё ещё бледный, не поверил сразу, но услышал.
— Все свободны, — сказал Каэрдан. — Рекк, останьтесь у оружейной до распоряжения Бринта. К Таррену не приближаться.
Ольвар поклонился. Поклон был правильным, но в нём не было покорности. Он ушёл через боковой проход, и мне очень не понравилось, как спокойно он это сделал.
Когда двор опустел, остались только мы трое и Рик, который не решался уйти, пока я не кивнула. Тогда он исчез так быстро, будто боялся, что его заставят объяснять, почему он позвал именно меня.
Таррен сел прямо на каменную ступень. Гордый наследник рода Вейр выглядел сейчас измученным мальчишкой, который слишком долго держал в руках тяжёлый котёл и не хотел признаться, что тот ему не по силам.
— Лиора знает? — спросил он.
— Нет, — сказала я. — И лучше, чтобы сейчас не увидела тебя таким, иначе испугается сильнее.
— Я не маленький.
— Я и не говорю, что маленький. Я говорю, что сестра тебя любит и боится за тебя так же, как ты за неё.
Он отвернулся.
Каэрдан стоял чуть в стороне. Ночной свет ложился на его лицо, делая черты резче. Он смотрел на сына так, как утром смотрел на Лиорину руку с мукой: будто перед ним была не новая картина, а старая, с которой только сейчас сняли плотную ткань.
— Я провожу его, — сказал он.
Таррен напрягся.
— В башню?
Каэрдан закрыл глаза на одно мгновение.
— В комнату. Или в Медную Печь, если Нэяра позволит посидеть у огня, пока ты успокоишься.
Я не ожидала этого вопроса. Не приказа. Не решения за меня. Именно вопроса, пусть и произнесённого через Таррена.
Мальчик тоже не ожидал. Посмотрел на меня, будто проверяя, не откажу ли я из-за отца.