Страница 19 из 66
Глава 4. Завтрак, который испортил Совету аппетит
Медный дракон на стене открыл светящийся глаз, и в Медной Печи стало так тихо, будто даже огонь решил не трещать без разрешения.
Я смотрела на этот узкий медный отблеск в камне и чувствовала, как вся моя вчерашняя усталость разом уходит куда-то глубже, оставляя после себя только холодную ясность. Совет требовал наследников. Не просил Каэрдана прийти. Не звал меня дать объяснения. Именно требовал детей, и от этого у меня внутри неприятно сжалось, как сжимается тесто под слишком тяжёлой рукой.
Лиора стояла возле стола, глядя на упавшую лепёшку. Рука, ещё недавно испачканная мукой, снова исчезла в рукаве. Таррен встал перед ней так резко и естественно, будто всю жизнь только этим и занимался: закрывал сестру собой от взрослых голосов, решений, приказов и слов, которые звучали слишком ровно, чтобы быть добрыми.
Каэрдан повернулся к Бринту.
— Кто именно требует?
— Совет в полном составе, лорд Вейр, — ответил управляющий.
Он стоял у двери с лицом человека, который принёс плохую весть и заранее знает, что весть ударит не туда, куда нужно. Бринт не смотрел на детей слишком долго. Это было почти милосердием. Или привычкой не вмешиваться.
— Эльгард Норр приказал доставить наследников в большой зал немедленно, — добавил он после короткой паузы. — И вас тоже.
Каэрдан чуть заметно склонил голову.
— Меня не нужно доставлять.
— Так было сказано, лорд.
Я услышала в голосе Бринта напряжение. Не страх перед Каэрданом, нет. Он служил этому дому слишком долго, чтобы дрожать от каждого рыка. Скорее страх перед тем, что род Вейр на его глазах треснул по старому шву, и теперь даже управляющий не знал, какую сторону пола можно считать прочной.
— А Нэяру? — спросил Таррен вдруг.
Все посмотрели на него.
Мальчик стоял бледный, с царапиной на щеке и упрямо поднятым подбородком. Он явно не собирался отпускать меня из этого разговора, хотя ещё вчера требовал, чтобы я ушла из Медной Печи. В этом было что-то такое детское и горькое, что я едва не сказала ему не вмешиваться. Но не сказала. Слишком часто взрослые в этом замке уже затыкали его, когда ему нужно было говорить.
Бринт медленно перевёл взгляд на меня.
— Имя Нэяры Сольм тоже прозвучало.
Сольм.
Я уже должна была привыкнуть, но имя всё равно царапнуло. Не потому, что я стыдилась рода матери и отца. Нет. Просто здесь, в Грозовом Клыке, моё прежнее имя теперь звучало как печать на двери: чужая, лишняя, удобная для обвинения.
— Прозвучало как приглашение? — спросила я. — Или как очередной приговор?
Бринт сжал губы. Каэрдан повернул голову ко мне, но я не стала смотреть на него. Если бы посмотрела, могла бы увидеть там то, что только помешало бы мне держаться: растерянность, тревогу, может быть, даже сожаление. Ночью и утром я уже получила от него несколько крошечных человеческих жестов и поняла, как опасно для бывшей жены дракона начинать считать такие крошки хлебом.
— Как требование явиться, — сказал Бринт.
Шуш Ржаной, до этого прятавшийся возле очага с редким для себя благоразумием, тихо пробормотал:
— Вот и позавтракали. Верхние умники почуяли запах хлеба и решили, что без них всё слишком съедобно.
Каэрдан услышал. Конечно, услышал. Но не ответил хранителю, только посмотрел на знак, где медный глаз всё ещё горел узкой живой точкой.
— Дети пойдут со мной, — сказал он.
Лиора тут же сделала шаг назад.
Небольшой. Почти незаметный. Но я увидела, Таррен увидел, и, кажется, Каэрдан тоже. Потому что его лицо на мгновение стало жёстким не от злости, а от того, что жёсткость была единственным способом удержать что-то другое.
— В большой зал? — спросила девочка.
— Да.
— Там Совет.
— Я знаю.
— И Саверина?
Каэрдан промолчал на одно лишнее мгновение.
Этого хватило.
Лиора опустила глаза, а Таррен заговорил раньше отца:
— Я пойду. Лиора останется здесь.
— Нет, — сказал Каэрдан.
— Тогда я тоже не пойду.
— Таррен.
В голосе Каэрдана прозвучало предупреждение. Не громкое, но привычное. Таррен сразу напрягся, и золотистые искры едва заметно проснулись у его пальцев. Совсем слабые, тонкие, как сердитые крошки света. Лиора схватила его за рукав, но он не обернулся.
Я положила ладонь на стол.
— Хватит.
Каэрдан посмотрел на меня.
Таррен тоже.
И я вдруг поняла, что стою в старой кухне, с мукой на руках, в платье, которое вчера ещё подходило для изгнанной жены, а сегодня уже стало рабочей одеждой хозяйки Медной Печи, и говорю “хватит” дракону и его сыну так, будто имею на это право. Может быть, не имела. Но если ждать, пока Совет выдаст мне право защищать детей от его же решений, можно дождаться только новой закрытой двери.
— Если вы сейчас начнёте спорить, Совет получит именно то, что хочет, — сказала я. — Испуганную Лиору, злого Таррена и тебя, Каэрдан, который будет рычать вместо объяснений. Их уже ждут наверху. Давайте хотя бы не принесём им готовое блюдо на серебряном подносе.
Шуш уважительно присвистнул.
— Сравнение с подносом одобряю.
Каэрдан не отвёл от меня взгляда.
— Ты пойдёшь рядом со мной.
— Нет.
Он нахмурился.
— Нэяра.
— Я пойду не рядом с тобой. Я пойду рядом с детьми. Это разные вещи.
Бринт опустил глаза так быстро, будто внезапно заинтересовался полом. Таррен уставился на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то почти опасное в своей надежде. Лиора сжала рукав брата.
Каэрдан ничего не сказал. Только коротко кивнул.
Для другого это могло бы показаться победой. Для меня — ещё одной трещиной в понятном порядке вещей. Вчера он молчал, когда меня лишали места в его жизни. Сегодня соглашался, чтобы я шла рядом с его детьми в большой зал. Не потому, что я снова стала кем-то важным для него. Нет. Просто Медная Печь проснулась, знак выбрал меня, и теперь даже дракон вынужден был учитывать то, что ещё утром считал невозможным.
Я быстро убрала со стола нож, отодвинула миску с тестом, накрыла лепёшки чистой тряпкой и повернулась к детям.
— Лиора, возьми руки так, как тебе удобно. Не так, как от тебя ждут. А как удобно тебе. Таррен, не закрывай её полностью. Если ты встанешь стеной, они будут смотреть на вас как на осаду.
Он хотел возразить, но я не дала.
— И не спорь со мной на пустой желудок. Это вредно для рассудка и для окружающей посуды.