Страница 17 из 66
Бринт поклонился, но перед уходом всё же посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде было не только сочувствие. Ещё вопрос: понимаешь ли ты, во что ввязалась?
Нет, Бринт. Не понимаю.
Но, кажется, уже ввязалась.
Дверь закрылась.
Мы остались впятером, если считать Шуша, который осторожно высунул нос из-за очага.
Каэрдан подошёл ближе к столу. Таррен напрягся, но не вспыхнул. Я заметила это сразу. Его пальцы сжались, плечи поднялись, лицо стало упрямым, но золотые искры не сорвались с кожи. Он стоял рядом с Лиорой и дышал неровно, однако удерживал себя сам, без башни, без наставника, без приказа.
Каэрдан тоже заметил.
Он остановился.
— Таррен.
Мальчик не ответил.
— Посмотри на меня.
— Зачем? Чтобы ты сказал, что я опять не удержался? Я удержался.
Голос у него был злой, но не сорванный. Живой. Слишком больной для обычной дерзости.
Каэрдан медленно выдохнул.
— Я вижу.
Таррен моргнул. Кажется, он не ожидал этих двух слов.
Лиора стояла рядом и всё ещё прятала руки, но не так глубоко, как прежде. Одна ладонь с ложкой выглядывала из рукава. Белая от муки. Обычная. Детская. Каэрдан перевёл взгляд на неё, и его лицо снова дрогнуло.
— Лиора, ты…
Девочка тут же спрятала ложку за спину.
— Я ничего не сломала.
Он закрыл рот.
Лучше бы он сразу понял, как страшно прозвучал его незаданный вопрос. Может быть, понял. Потому что на этот раз не сказал ни “осторожно”, ни “покажи руки”, ни “отдай”. Только кивнул, очень медленно.
— Хорошо.
Лиора нахмурилась, будто это “хорошо” было слишком новым блюдом, чтобы сразу решить, можно ли его есть.
Я вернулась к тесту, потому что если продолжать стоять и смотреть на них, кто-нибудь обязательно спрячется обратно в свою привычную броню. На кухне нельзя давить взглядом. Даже на драконов.
— Раз уж все пришли, — сказала я, — завтрак сам себя не сделает. Таррен, грибы нужно перебрать. Лиора, тесто ещё слишком липкое, добавь немного муки. Каэрдан…
Я запнулась.
Он посмотрел на меня.
Вчера утром я могла бы назвать его мужем. Вчера днём — лордом Вейром, чтобы не показать боль. Сегодня ни одно обращение не ложилось правильно.
— Если собираешься стоять посреди кухни, — закончила я, — хотя бы закрой дверь плотнее. Тянет.
На лице Таррена мелькнуло изумление. Лиора уставилась в миску. Шуш закашлялся в кулак так, будто подавился смехом.
Каэрдан несколько секунд молчал.
Потом развернулся и закрыл дверь.
Не хлопнул.
Просто закрыл.
Это было мелочью. Настолько маленькой, что её почти стыдно было замечать. Но я заметила. И от этого разозлилась на себя. Нельзя собирать крошки внимания с пола после того, как тебя выгнали из-за стола. Нельзя, Нэяра.
Я сильнее надавила на тесто.
Завтрак получился странный. Лепёшки с грибами и луком, каша из найденной крупы, вода с тонким яблочным привкусом, потому что Лиора настояла положить в кувшин несколько сушёных долек. Каэрдан не сел. Так и стоял у стены, пока мы работали. Не командовал, не вмешивался, только смотрел. И это, пожалуй, было самым непривычным.
Таррен перебирал грибы, сначала зло, потом внимательнее. Несколько раз он косился на отца, ожидая замечания, но Каэрдан молчал. Лиора мешала тесто уже смелее. Один раз её палец случайно коснулся края миски, и на глине появилась тёмная точка, но девочка не бросила ложку. Я только пододвинула ей влажную тряпку.
— Прижми на мгновение, — сказала я. — Глина крепкая.
Она послушалась.
Каэрдан смотрел на это так, будто видел не миску, а невозможное.
— Она не прячет руки, — произнёс он очень тихо.
Таррен услышал.
— Потому что Нэяра не орёт.
Сказал и сам испугался своей дерзости. Я увидела, как он напрягся, ожидая резкого ответа. Каэрдан тоже напрягся, но иначе — будто слово сына ударило его не по гордости, а в то место, которое он давно не проверял.
— На неё орали? — спросил он.
Лиора склонилась над тестом.
— Не орали, — сказала она быстро. — Просто говорили громко.
Таррен фыркнул.
— И просили убрать руки. И не трогать чашки. И не подходить к занавесям. И не сидеть рядом с другими детьми, потому что мало ли что.
— Таррен, — тихо сказала Лиора.
— Что? Это правда.
Ложка в её руке задрожала. Не от силы — от обиды. Я положила ладонь на край стола, но не коснулась девочки.
— Лиора, тесто уже хорошее. Дальше я сама.
— Я могу ещё.
— Знаю. Но если его мешать дольше, лепёшки станут такими крепкими, что ими можно будет чинить стены. А у нас пока нет разрешения портить людям зубы.
Она медленно отпустила ложку. И не спрятала руку сразу. Оставила ладонь на столе, рядом с миской. Кончики пальцев были в муке, и золотистые прожилки под кожей казались почти солнечными.
Каэрдан смотрел на эту руку.
Я смотрела на Каэрдана.
В его лице было что-то такое, что могло бы стать раскаянием, если бы ему дали время и если бы он сам не испугался этого слова. Но пока это была только трещина в уверенности. А трещина ещё не дверь.
— Завтрак готов, — сказала я.
Таррен сел первым. Лиора — рядом. Не напротив, не у края, а рядом с братом, ближе к огню. Я поставила перед ними лепёшки и кашу, потом, поколебавшись, взяла ещё одну миску и поставила на свободное место.
Каэрдан посмотрел на неё.
— Это мне?
— Нет, стене. Но если стена откажется, можешь съесть ты.
Шуш тихо икнул.
Таррен уставился в стол, изо всех сил делая вид, что не улыбается. Лиора прикрыла рот рукавом.
Каэрдан сел.
В кухне сразу стало иначе. Не уютнее. Напряжённее. Большой дракон за старым столом Медной Печи выглядел так же неуместно, как серебряная супница в курятнике. Но он сел не во главе. Не занял лучшее место. Просто опустился на скамью напротив детей, взял ложку и несколько мгновений смотрел на кашу так, будто не знал, с какой стороны к ней подступиться.
— Это не верхняя кухня, — предупредила я.
— Я понял.
— Тут нет соуса, над которым можно вздыхать.
— Я вижу.
— И если не понравится, жалобы принимает Шуш, но он грубит.
— Я слышу, женщина, — возмутился хранитель.
Каэрдан медленно поднял ложку.
Я не хотела смотреть, но всё равно смотрела. Глупо, наверное. Бывшая жена дракона, которой утром расторгли брак, ночью допрашивали в старой кухне, а теперь она почему-то ждёт, что он скажет о её каше. Не о ней. О каше. Потому что о людях Каэрдан говорил плохо, но еда хотя бы была честной.