Страница 13 из 66
— Я должна была накормить голодных детей, которые оказались в моей кухне ночью.
Он резко обошёл стол, и я невольно отступила на полшага. Не из-за угрозы. Из-за силы его движения, слишком быстрой, слишком властной для тесного пространства. Каэрдан заметил это, остановился и будто заставил себя не подходить ближе.
Странно. Утром он не остановился, когда меня унижали. Сейчас остановился из-за одного моего шага.
Но я не позволила себе принять это за раскаяние. Один жест ещё не меняет человека. Иногда даже драконы умеют быть осторожными, если перед ними не бывшая жена, а знак, который они не понимают.
— Ты не имеешь права вмешиваться в дела наследников рода Вейр, — сказал он.
Вот оно.
Я тихо усмехнулась и сама удивилась этому звуку. Не весёлому, не злому, а уставшему.
— Удивительное дело. Сегодня утром мне объяснили, что я больше не имею отношения к роду Вейр. Вечером этот же род отдал мне Медную Печь, потому что я достаточно ничтожна, чтобы жить у нижних ворот. А ночью ты входишь сюда и говоришь, что я вмешалась в дела наследников, потому что поставила перед ними горячую еду. Может, вы там наверху всё-таки решите, кто я такая? Чужая женщина или удобная виноватая?
Он смотрел на меня долго.
Ветер за открытой дверью шевельнул пламя. Где-то в трубе застонал воздух. Шуш у очага очень тихо пробормотал что-то похожее на “ну наконец-то”, но я решила не оборачиваться. Если Каэрдан ещё не заметил кухонного хранителя, не стоило помогать.
— Тебе следовало отправить их ко мне, — сказал он уже тише.
И вот тут моя выдержка дала трещину.
— Куда? В большой зал, где сегодня праздновали наш развод? К Саверине, которая днём уже рассуждала, как красиво я уйду? К наставнику, который схватил Таррена за плечо так, что мальчик полез из окна? Или к тебе, Каэрдан? Скажи, куда именно я должна была отправить Лиору, которая сидела в кладовой и спрашивала, ненужная ли я теперь тоже?
Он побледнел.
Не сильно, но я увидела.
В этот раз мне не стало легче.
Слова повисли между нами, и я поняла, что сказала больше, чем собиралась. Не потому, что жалела его. Потому что это были слова Лиоры, её маленькая, горькая тайна. Я не хотела отдавать её отцу как обвинение, но, кажется, уже отдала.
Каэрдан повернул голову к столу, к пустым мискам, к полке, где Лиора оставила чистую полосу среди копоти.
— Она так сказала?
— Спроси у неё, если найдёшь способ, чтобы она ответила тебе правду.
Он посмотрел на меня снова, и в его глазах впервые за ночь появилась растерянность. Не слабость, нет. Каэрдан даже растерянным оставался опасным. Но привычный порядок, в котором он был главой, Совет — законом, дети — наследниками, а я — ошибкой брачного договора, явно дал трещину.
И трещина шла не там, где он ожидал.
Медный знак за моей спиной вдруг мягко вспыхнул.
Каэрдан резко повернулся к нему.
Линии на камне налились светом, и я почувствовала, как воздух возле очага потеплел. Не пламя — скорее дыхание старого дома. Шуш высунулся из-за ножки стола, тут же спрятался обратно, а потом, видимо, решил, что скрываться от дракона в собственном очаге ниже достоинства, и вылез полностью.
— Если будешь рычать на хозяйку, — заявил он, подбоченившись, — дымоходом выведу. Не посмотрю, что большой, чешуйчатый и весь из себя родовой.
Каэрдан медленно опустил взгляд.
Несколько мгновений он смотрел на Шуша так, как человек смотрит на давно закрытую дверь, которая вдруг сама открылась и ещё посмела его обругать.
— Хранитель, — произнёс он.
— Ага, вспомнил, — буркнул Шуш. — Не прошло и трёх поколений беспорядка.
— Ты должен был исчезнуть.
— Я много чего должен был. Следить за очагом, гонять мышей, ругаться на тесто, воровать лучшие корочки в счёт законной платы. А пришлось спать в копоти, потому что великий род Вейр решил, будто сердце дома можно закрыть на ключ и перенести всю важность наверх, где сквозняки в головах сильнее, чем в коридорах.
Каэрдан не ответил сразу. Его лицо снова стало почти непроницаемым, но теперь я знала: он не спокоен. Слишком неподвижные плечи, слишком ровный подбородок, слишком сильная тень под скулами.
— Нэяра, отойди от стены, — сказал он.
— Зачем?
— Я должен проверить знак.
— Должен кому?
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был лишним.
— Я глава рода.
— А я хозяйка Медной Печи. Так мне только что сообщили. Причём не Совет, а тот, кто, кажется, жил здесь задолго до ваших последних решений.
Шуш довольно кашлянул.
— Женщина быстро учится. Одобряю.
Каэрдан сделал движение рукой, словно хотел коснуться знака, но свет на стене вдруг потемнел по краям. Не угрожающе, скорее предупреждающе. Я сама почувствовала это, как чувствуют жар от печи, не приближая ладонь к пламени. Каэрдан тоже почувствовал. Его пальцы остановились в нескольких вершках от камня.
— Он не принимает тебя, — тихо сказала я.
— Это знак моего рода.
— На щитах в галерее тоже знак твоего рода. Там дракон держит башню, будто не выпускает. Здесь он её закрывает крылом. Может быть, дело не только в крови.
Глаза Каэрдана сузились.
— Кто прочёл тебе эти слова?
— Какие?
— Под знаком.
Я обернулась. Надпись всё ещё проступала под медным контуром. Старое наречие, неровные буквы, часть которых я понимала только обрывками: дом, огонь, дети, клятва. Я не успела ответить.
Каэрдан произнёс фразу на языке, который в его голосе звучал грубее и глубже, чем на камне. Слова прошли по кухне, как далёкий раскат. Пламя дрогнуло. На стене медные линии вспыхнули ярче, но к нему не потянулись.
— Что это значит? — спросила я.
Он молчал.
— Каэрдан.
Его имя сорвалось с моих губ раньше, чем я успела вспомнить, что утром обещала себе не ждать от него ничего. Но теперь мне нужен был не муж. Мне нужен был ответ от человека, который, похоже, понял больше меня.
— “Очаг хранит тех, кого кровь назвала бременем”, — сказал он наконец.
У меня внутри стало холодно.
Не от ветра. От смысла.
Кровь назвала бременем.
Я посмотрела на пустые детские миски. На тёмное пятно от Таррена. На полку Лиоры. На пряник, который всё ещё лежал на тряпке, серебряный дракон обвивал башню привычным кольцом, жестоким и красивым.
— Это о них?
— Нет, — резко сказал Каэрдан.
Слишком резко.
— Ты даже не дослушал вопрос.
— Это не о них.
— Тогда о ком?
Он отвёл взгляд.