Страница 12 из 66
Глава 3. Повариха для проклятых наследников
Каэрдан Вейр стоял на пороге моей кухни, и впервые за все годы нашего брака я увидела, что страх может жить даже в драконьих глазах.
Он не был долгим. Всего миг — короткий, резкий, почти незаметный для того, кто не привык рассматривать людей слишком внимательно. Но я за три года брака с этим мужчиной научилась видеть малейшие изменения в его лице, потому что крупных мне почти никогда не доставалось. Не было широких улыбок, откровенных разговоров, ссор до хрипоты, примирений у огня. Были тени у губ, напряжение в пальцах, взгляд, задержавшийся на полвдоха дольше обычного, и вот теперь — страх, который Каэрдан тут же спрятал за злостью.
Его взгляд метнулся от медного знака на стене к пустым мискам на столе. Потом ко мне.
— Где они?
Голос был низким, ровным, но в этом спокойствии уже скрежетал металл. Так, наверное, звучит меч, который медленно вытягивают из ножен, ещё не ударив, но уже решив, что удар будет.
Я стояла между ним и стеной, на которой медным светом горел древний дракон, закрывающий башню крылом. За моей спиной Шуш Ржаной притих у очага. Я не видела его, но почти чувствовала, как кухонный хранитель вжал голову в плечи и перестал даже дышать, если такие существа вообще дышали. Печь потрескивала слишком громко, как будто старалась заполнить собой опасную паузу.
— Кто? — спросила я, хотя прекрасно поняла.
Каэрдан шагнул внутрь.
Дверь за его спиной осталась открытой, и вместе с ним в Медную Печь вошёл ночной холод. Пламя качнулось, вытянулось к стене, но не погасло. Медный знак тоже не исчез. Только стал чуть мягче, будто решил не слепить вошедшего, а смотреть вместе со мной.
— Не играй со мной, Нэяра.
Вчера, ещё вчера, это имя из его уст могло бы ранить иначе. В нём не было нежности, но было что-то привычное, почти семейное. Теперь же оно прозвучало как вторжение. Утром меня перед всем Советом снова сделали Сольм, лишили его дома, его имени и его защиты, а ночью он пришёл в мою кухню и говорил так, будто всё ещё имел право требовать от меня ответов прежде, чем сам произнёс хоть одну правду.
Я медленно сняла с крюка тряпку, вытерла ладони и положила её на край стола. Мне нужно было занять руки. Если бы я оставила их пустыми, Каэрдан мог бы заметить, что пальцы всё же дрожали от усталости и всего того, что не успело превратиться в слёзы.
— Это моя кухня, — сказала я. — Здесь не играют. Здесь едят, моют посуду и стараются не хлопать дверями, потому что она держится на честном слове и старой петле.
Он словно не услышал.
— Таррен и Лиора были здесь.
Не вопрос.
Я посмотрела на пустые миски. Три на столе, четвёртое блюдце Шуша у края очага, крошки от лепёшек, обугленный след на старом дереве, протёртая Лиорой полка. Спрятать что-либо было невозможно, да и поздно. Я никогда не умела врать уверенно, а сегодня не хотела учиться.
— Были.
Лицо Каэрдана стало жёстче.
— Ты привела их сюда?
— Нет.
— Тогда почему в Медной Печи стоят детские миски?
— Потому что дети ели из них.
Он резко вдохнул, и в комнате будто потемнело. Не от света — от его силы. Она не вырвалась наружу огнём, не ударила в стены, но воздух стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Я вдруг слишком ясно вспомнила, что передо мной не просто бывший муж. Дракон. Глава рода. Мужчина, чьё одно слово утром оставило меня без дома, а один приказ мог бы к рассвету вытолкнуть за ворота уже из этой кухни.
Но за моей спиной было тепло очага.
И на столе — миски детей, которые впервые за долгое время ели не в страхе.
Отступать мне было некуда. Разве что в кладовую к мышам, но и там, подозреваю, Шуш Ржаной потребовал бы сначала подмести.
— Они голодали? — спросил Каэрдан.
Вопрос прозвучал грубо, но я услышала в нём не только обвинение. Ещё и что-то такое, от чего злость во мне на мгновение стала острее. Он не знал. Правда не знал, ужинали ли его дети. Где они были, почему ушли, почему старший сын с царапиной на щеке, а младшая прячется в кладовой старой кухни.
И это было не оправданием. Это было хуже.
— Они были голодные, — ответила я. — Разница небольшая, но важная.
— Для кого?
— Для них.
Он сделал ещё шаг. Теперь между нами оставался длинный стол, покрытый пылью, следами муки и пятном от Тарреновой искры. В большом зале между нами утром стоял Совет. Здесь — старое дерево, каша на дне котелка и моя усталость, которая почему-то держала меня крепче, чем прежняя надежда.
Каэрдан опустил взгляд на тёмное пятно.
— Что это?
— Стол.
— Нэяра.
— След от искры Таррена.
Его лицо изменилось мгновенно. Страх вернулся, но уже другой — не перед знаком на стене, а перед тем, что могло случиться.
— Он сорвался?
— Он разозлился.
— Это одно и то же.
— Нет.
Слово вырвалось быстрее, чем я успела взвесить, насколько разумно спорить с драконом посреди ночи в кухне, которую мне дали из милости. Каэрдан поднял на меня глаза. В них уже не было того холодного отсутствия, с которым он смотрел утром в большом зале. Теперь он видел меня. Жаль только, что для этого понадобились его дети, пустые миски и древний знак, оживший там, где, по словам Шуша, сто лет ничего не просыпалось.
— Ты ничего не знаешь о том, что бывает, когда Таррен теряет контроль, — сказал он.
— Возможно.
— Тогда не спорь.
— Я спорю не о его силе. Я спорю о словах. Если ребёнок злится, это ещё не значит, что он чудовище. Если он испугался собственной искры, это не значит, что его нужно закрывать в башне, пока он, как вы говорите, остынет.
Каэрдан замер.
Вот теперь я поняла: Лиора не преувеличивала. Или, по крайней мере, употребила слово, которое в замке действительно считали нормальным. Закрывают, пока остынет. Как перегретый котелок. Как уголь в жаровне. Не мальчик с царапиной на щеке и страхом в глазах — опасность, которую убирают за дверь.
— Кто тебе это сказал?
— Не тот, на кого тебе удобно будет злиться.
Он сжал челюсти. На мгновение в нём проступил тот самый Каэрдан Вейр, которого знал замок: глава рода, привыкший, что ответы получают сразу, а препятствия обходят или ломают. Но Медная Печь не была большим залом. Здесь его власть цеплялась за неровные половицы, за запах каши и хлеба, за медный знак за моей спиной, который горел так, будто слушал не его.
— Где дети сейчас? — повторил он.
— Ушли наверх.
— Одни?
— Так же, как и пришли.
— Ты должна была позвать стражу.