Страница 11 из 66
Я не знала, смеяться мне или сжать его в кулаке до крошек.
— Спасибо, — сказала я.
Лиора нахмурилась.
— Ты же их теперь не любишь.
— Сегодня не люблю. Но это первый подарок, который мне принесли в Медную Печь. Придётся уважать.
Она кивнула, будто такой ответ её устроил.
Таррен уже стоял у двери, прислушиваясь к двору. Ветер усилился, где-то наверху хлопнула ставня. Из замка донеслись далёкие голоса, но к нижним воротам никто не приближался.
— Пора, — сказал он.
Лиора шагнула к нему, потом вдруг повернулась к Шушу.
— Ты завтра будешь?
Кухонный хранитель фыркнул.
— Разбудили — терпите. Я теперь сам хочу посмотреть, как женщина Сольм будет спорить с пылью, Советом и упрямыми драконятами.
— Я не драконёнок, — одновременно сказали Таррен и Лиора.
Шуш просиял.
— Вот как хорошо. Уже первый общий хор.
Таррен закатил глаза, но на этот раз почти без злости.
Они ушли не вместе. Сначала Таррен, проверив двор и велев Лиоре считать до пятидесяти. Потом Лиора, задержавшись на пороге ровно настолько, чтобы ещё раз посмотреть на печь, на стол и на меня. Я стояла у очага и не махала ей рукой, потому что чувствовала: если сделаю слишком тёплый жест, она может не уйти.
— Завтра я случайно пройду мимо, — сказала она.
— Случайности у нижних ворот случаются часто, — ответила я.
Она исчезла в темноте.
Дверь закрылась.
Медная Печь опустела, но уже не была прежней. На столе остались крошки, на полу — следы детских башмаков, на полке — светлая полоса, которую оттёрла Лиора. Возле очага Шуш Ржаной деловито проверял трещины в камне и бормотал себе под нос такие слова, которые приличной кухне лучше было не запоминать.
Я подошла к столу, взяла пряник и положила его на чистую тряпку. Дракон на нём был красивый, гордый, серебряный. Совсем не похожий на кривую глиняную фигурку Лиоры, спрятанную в моей шали. И почему-то тот, кривой, казался мне гораздо честнее.
— Не ешь это, — вдруг сказал Шуш.
Я подняла голову.
— Почему?
Он замер у стены, возле очага, и его янтарные глаза стали серьёзными.
— Потому что это не для голода. Это для знака.
— Какого знака?
Шуш не ответил сразу. Он подошёл к закопчённой стене за печью, туда, где я раньше видела только слои копоти. Положил маленькую ладонь на камень, прислушался и тихо постучал костяшками пальцев.
— Дети ели за одним столом, — пробормотал он. — Огонь признал голос. Хлеб поднялся, хоть мука старая. Хозяйка названа. Да, старая упрямая медь, похоже, ты всё-таки дождалась.
— Шуш, — сказала я, чувствуя, как по коже медленно ползёт холод, уже не от ветра. — Объясни нормально.
Он посмотрел на меня через плечо.
— Нормально в этом доме давно никто ничего не объяснял. Потому и развалилось.
Стена за его спиной вдруг тихо щёлкнула.
Я шагнула ближе.
Копоть начала светлеть. Не осыпаться, не гореть, а именно отступать, словно кто-то невидимый проводил по камню влажной ладонью изнутри. Сначала появилась тонкая линия. Потом вторая. Они сходились, расходились, изгибались, образуя знакомый контур — дракон, обвивший башню. Знак рода Вейр.
Только этот дракон был не таким, как на щитах в верхней галерее.
Он не сжимал башню кольцом.
Он закрывал её крылом.
Я стояла перед стеной, не в силах отвести взгляд. Линии мерцали мягким медным светом, живым, тёплым, будто очаг сам выжег их из памяти камня. Под знаком проступили слова на старом наречии, которое я знала плохо, но достаточно, чтобы разобрать несколько знакомых корней.
Дом.
Огонь.
Дети.
Клятва.
Шуш Ржаной снял свой смешной колпачок и прижал его к груди.
— Сто лет молчала, — сказал он уже без насмешки. — Сто лет ни один Вейр не мог разбудить этот знак.
Я медленно обернулась к нему.
— А почему его разбудила я?
За дверью, в темноте нижнего двора, вдруг раздались быстрые шаги.
Не детские.
Тяжёлые. Властные. Слишком знакомые даже после одного дня, в котором я пообещала себе больше никогда их не ждать.
Шуш резко натянул колпачок обратно и юркнул ближе к очагу.
— Потому, хозяйка Медной Печи, что теперь это очень плохой вопрос для того, кто стоит у твоего порога.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Каэрдан Вейр.
Его взгляд сначала нашёл меня, потом пустые детские миски на столе, потом медный знак, горящий на стене за моей спиной.
И впервые за все годы нашего брака я увидела, как дракон по-настоящему испугался.