Страница 71 из 76
— И у этого ребенка должны быть деньги на жизнь, после того как его отец через год умрет, – крикнул Рувир. – Поэтому извини, адептка Маккензи, но ты должна умереть, чтобы не выдать моей маленькой тайны.
Вот демоны! Мне захотелось выругаться. Потому что нет опаснее противника, чем отчаявшийся человек. А Рувир, похоже, был именно таким. Выходит, магистр был смертельно болен и решил пойти в преступники, чтобы обеспечить безбедное существование семье после свой смерти. Ведь жалование преподавателя хоть и немаленькое, но на безбедную жизнь до совершеннолетия его ребенку точно не хватит.
Вот магистр и продал свои знания, заложив при этом совесть под проценты.
— Я и так уже все забыла! – ползя на четвереньках под станком, проорала я. – Могу даже поклясться, что буду молчать.
— Лучше всех молчат мертвецы! – послышалось в ответ. – А ты еще и послужишь мне отличным сердцем для голема..
И следом за его словами раздался скрежет, и станок, под которым я пряталась, вырвало с корнем.
И я увидела истукана, который в одной руке держал станок за основание, а вторую протянул ко мне.
Увернулась, рванула вбок, понимая, что далеко не уйду. Но и без боя не сдамся. И тут услышала:
— Од, ложись!
Тело упало на пол раньше, чем я осознала, что делаю, а затем надо мной пронесся поток сырой силы. Такой мощный, что голема отбросило в сторону, прямо на профессора. Подобный мог себе позволить лишь шквальный – маг с высшим уровнем дара.
Тяжеловесный истукан просто раздавил своего создателя. Вот только, в отличие от обычной махины, которая замирает после того, как управляющий ею паладин погибает, этот истукан и не думал останавливаться. И вновь понесся на меня, подчиняясь приказу «уничтожить».
А рядом не было больше ни одного голема, которого можно было бы подчинить. Да и времени на это у Харда тоже не было.
Я уже знала, что будет дальше. Только тогда Мик бился с махиной и.. проиграл. А этот голем был еще больше, сильнее, быстрее, неуязвимее.. Совершеннее!
Но и Хард сражался иначе. Не так, как Мик, используя только заклинания, на которые истукан почти не реагировал. Я воочию увидела, что такое доспех Трона в действии. Когда удар кулака прошибает сталь и крошит камень, когда движения становятся такими быстрыми, что за ними просто не уследить, а сила, с которой лом брошен, словно копье, прошибает броню голема навылет, заставляя махину покачнуться и начать падать.
Когда истукан рухнул, раздался такой грохот, что мне показалось: обвалятся стены. Вот только прежде, чем голем оказался на каменном полу, он вытянул руку, и из ладони вылетел град стальных шипов и понесся на меня.
Доля мгновения, за которую Хард не смог бы создать щит или перебить магией траекторию полета острия. Единственное, что он успел, – это закрыть меня собой.
Рассветный упал на меня, и по инерции мы проехали несколько футов по каменному полу навстречу рухнувшему голему.
Я почувствовала, как меня кольнуло в грудь. А потом стало мокро и тепло.
А зеленые глаза, всегда такие ясные, смотревшие на меня внимательно, настороженно, с иронией, с теплотой, порой со злостью, со страстью, с нежностью.. сейчас угасали.
— Поцелуй меня на прощание, – услышала я.
— Нет! Нет!!! Слышишь, никаких прощаний! – закричала я, и мой голос отразился в тишине ангара. – Не смей умирать! Я.. я не смогу без тебя! Слышишь?
Меня с головой накрыло отчаяние, и я трясущимися руками осторожно отодвинула Харда так, чтобы он оказался на боку и я смогла выбраться. Один из шипов попал в рассветного, прошив его насквозь. С такими ранениями не выживали.
— Од.. – вместе со звуками моего имени Хард выплюнул кровь. – Я люблю тебя, кем бы ты ни была.. И всегда бу..
Он не договорил. Грудь, тяжело вздымавшаяся, замерла, как и жилка, что билась на виске..
Я обхватила руками голову стража. Светлые волосы. Алая кровь на моих пальцах.. И боль. Дикая, родившаяся где-то глубоко внутри. А вместе с ней и решимость: я не отдам того, кого люблю, смерти просто так!
— Даже не пытайся.. – услышала я голос. Он был будто бы нигде и везде одновременно. И от него шла тьма.. Рассвет враз померк, а вокруг тела Харда начал сгущаться туман, сотканный из мрака, боли и отчаяния. – У меня с этим рассветным давние счеты, которые я сейчас наконец-то сведу.. – предвкушающе протянула тьма.
— Не сегодня! – со злостью выплюнула я.
Во мне не было ни капли магии, но энергетические каналы-то были! И полностью свободные! И я погрузила одну руку в пробоину, зиявшую в броне рухнувшего голема, туда, где искрили нити плетений и силовые матрицы. А ладонь положила на сердце Харда. Так, что под пальцами оказались два вживленных в кожу камня, обвитых под кожей тонкой вязью проволоки. А затем позволила силе течь по мне как по проводнику.
— Ты не сможешь держать его так вечно.. – хмыкнула тьма. – Либо закончится магия в истукане, либо, что вероятнее, ты сожжешь себе все каналы и тоже умрешь.. Подумай, стоит ли оно того?
— Стоит.. Для простых смертных еще как стоит!
— Нет.. – протянула тьма.. – Вы двое – не простые смертные.. Вы – влюбленные идиоты! – тоном, будто это самый страшный диагноз, протянула моя собеседница и добавила: – Что ж, посмотрим, сколько ты продержишься.. Думаю, четверть оборота клепсидры. А после.. буду ждать вас обоих на той стороне..
И тьма исчезла. Ненадолго. В том, что мы скоро свидимся, она была права. Но я готова была шагнуть за Хардом в безвременье. Я уже почти теряла сознание от боли, но, когда готова была отрубиться, почувствовала, как поверх моих ладоней легли чьи-то..
С силой открыла глаза и увидала Мика.. Брат. Тот, каким я знала его всегда. Высокий, светловолосый..
— Мелочь, я с тобой! – произнес он, а после мир покачнулся и потух.
Я провалилась в черный колодец, где нет места чувствам, мыслям, ощущениям. В какой-то момент я услышала голос, который донесся отовсюду: «Я еще поквитаюсь с тобой, рыжая!..» И после него-то я и очнулась.
В собственной постели, в знакомой комнате, за окном которой разгорался закат. А когда попыталась встать.. Сработало охранное заклинание! Я не шучу! И почти тут же дверь распахнулась, а на пороге я увидела Мика!
— Какого тлена?! – вырвалось у меня, пока брат выключал сигнализационный амулет.
— Папа приказал поставить, – слегка смущаясь, ответил старшенький. – На любое движение. Отец после всего немного нервный. А параноиком он был всегда, так что просил установить в твоей комнате на всякий случай.
— Если папа раздает приказы, значит, с ним все в порядке? – полувопросительно произнесла я.