Страница 31 из 76
Когда же я вновь оказалась на открытом пространстве, то, увидев заросли бузины, решила: они будут мои во что бы то ни стало! И ринулась в них. Увы, бесхозных кустов в саду у досточтимого некроманта нынче, похоже, не было. Эти тоже оказались заняты. Но и я уже слегка озверела. Так что..
Наше сражен.. в смысле переговоры с засевшим среди веток журналистом проходили под легкий шелест кроны кустов и тихий, но очень выразительный бранный шепот. Репортер одолел меня в словесном поединке (профессиональный опыт все же в кустах не спрячешь), я его – в телесном. Правда, победа далась мне не сказать чтобы легко. Но, помнится, на практике как-то я наткнулась на стрыгу.. Так вот, теперь с уверенностью могу сказать: никакая акула пера и в подметки не годится болотным тварям!
— Ладно, ведьма, твоя взяла, оставайся, – просипел писака, когда я заломила ему руку, – только кисть отпусти, мне ей еще статью писать.
Едва я разжала пальцы, как репортер тут же извернулся, толкнул меня локтем и протиснулся, почти вываливаясь из веток и наставляя записывающий кристалл на типа, который в этот момент шел от экипажа к дверям особняка в сопровождении слуги.
Я тоже посмотрела на господина в черном мундире. Главу департамента стражей мне до этого лично встречать не доводилось. Но на новостных свитках портрет седовласого мужчины со шрамом через все лицо мелькал часто, так что узнать его сейчас не составило труда.
— Подвинься. Весь свет загораживаешь, – между тем буркнул журналист, продолжая записывать. Впрочем, продолжалось это недолго. Глава департамента зашел в дом, а репортер, любовно протирая свой записывающий артефакт, проворчал: – Ты из какого издания будешь? Я тебя раньше не видел. И вообще, ты дурная, что ли, к Чавису соваться? Он же ради сенсации и убить может!
— Чавис – этот тот, с арбалетом? – уточнила я.
— Ага, из «Имперских вестей», – слегка невпопад ответил репортер. – Тут все наши собрались. И из «Светского сплетника», и из «Первого новостного свитка», и из журнала «Магический патруль», и из «Вечернего бюллетеня», и..
— Как они здесь все поместились? – вырвалось у меня.
— Ха! Это еще ничего! Вот когда нужно было на прошлом семане дежурить у квартиры примадонны Овелии Сноуп – вот где задачка! В округе ни одного не то что дерева – мусорной кадки! Но я все же добыл материал, – гордо произнес журналист, а затем пригладил темные, торчавшие во все стороны кучерявые вихры и ослабил узел засаленного от пота шейного платка. – Но ты так и не сказала: из какого новостного листка будешь?
— Из «Кругосветного обозревателя», – ляпнула я.
— Так у вас же про заброшенные замки, леса и реликтовую нечисть пишут, – удивился репортер.
— А дыру в стене, думаешь, кто оставил? Голем, что ли? – выразительно приподняла я бровь, намекая, что без нежити здесь не обошлось. – Такая форма проломов характерна для северных горных троллей. Они обладают прочным эндоскелетом, который тверже гранита, мало восприимчивы к магии, зато условно разумны, – я села на любимого конька – бестиологию. Описывать анатомию, физиологию, поведенческие особенности и образ жизни нежити я могла долго и вдохновенно. Но на этот раз пришлось свернуться по-быстрому, закончив: – А еще мстительны. За надругательство над прахом своих сородичей могут расквитаться с обидчиком и пройти для этого сотни миль. А похищенный некромант как раз был в серверных горах..
Глаза репортера загорелись. Похоже, версия с северным монстром показалась ему куда интереснее, чем какой-то голем, и журналист попытался выведать подробности. Но тут парадная дверь особняка снова открылась, и мой сосед по кустам вновь поспешил запечатлеть уже отбытие главы департамента стражей.
А я решила, что это удачный момент, чтобы смыться, и на полусогнутых двинулась к пышной сирени, что росла рядом с проломом. С учетом опыта штурма кустов я нырнула меж зеленых ветвей и с ходу попыталась использовать наступательно-фингальную тактику. Но не случилось даже первого хука. А все потому, что мой кулак был перехвачен на подлете к носу противника. Знакомому такому носу. Прямому, с легкой горбинкой.
— Все еще не хочешь мне ничего сказать? – мрачно поинтересовался Хард с акцентом, который становился у него сильнее, когда рассветный злился.
М-да.. Как-то неудобненько вышло. Ведь еще утром мы договорились действовать сообща. Правда, было это в форме тирании и ультиматума со стороны стража.
— Сказать? – я постаралась быть самой любезностью. Хотя с учетом того, что мой приветственный кулак вынужденно завис в паре дюймов от лица собеседника, сделать это оказалось не так-то просто. – Какая неожиданная встреча! Но если бы ты предупредил меня, что хочешь после занятий прогуляться до дома господина Брохмура, то я и Мик составили бы тебе компанию. Так почему не сказал?
— Erosyj cucromin ongac! – выдохнул рассветный, перейдя на родной язык от избытка эмоций. Хотя..
«От избытка ли?» – подумалось вдруг. Порой иностранцем быть весьма удобно. Притворился, что не понимаешь, – и все! И я сделала мысленную пометку, что надо бы запомнить эту фразу, а потом заглянуть в библиотеку и взять словарь, чтобы ее перевести.
— Прости, как это будет на срединном? – уточнила я и добавила: – И ты не мог бы отпустить мою руку?
— Потому что считаю: люди лучше всего хранят те тайны, о которых и понятия не имеют, – произнес Хард.
— На твоём языке это звучало гораздо короче, – намекнула, что смысл наверняка слегка иной.
— Просто он очень многогранный, богатый и емкий, – невозмутимо ответил страж, тем утвердив меня в намерении взять словарь. Расширенную версию!
— Значит, ты сможешь многогранно, богато и емко описать мне, что успел узнать, – ответила я.
— Кроме того, что здесь яблоку негде упасть от репортеров? Ничего. Ни следов магии, ни улик.. Похититель зачистил абсолютно все.
— Ну вот это мы сейчас и проверим, – отозвалась я.
— Как? – в этом коротком вопросе рассветного прозвучал профессиональный интерес. – У тебя есть особое заклинание поиска? Артефакты?
Хард не сводил с меня испытующего взгляда. И я не смогла его разочаровать.
— Лучше, – заверила с широкой улыбкой. – Хомяк!
И, собственно, продемонстрировала мохнатую персону братца на раскрытой ладони. Выражение лица Харда при взгляде на Мика было непередаваемым. С таким обычно на гроб врага бросают первый ком земли.