Страница 30 из 76
Добиралась я до здания, у которого прорубили альтернативный вход, с полтора оборота клепсидры. Потому как дом досточтимого господина Лоринса Брохмура находился в Золотом квартале. А чтобы до того дойти, потребовалось сначала миновать район Ста Ворот с его узкими извилистыми улочками и натянутыми над головой бельевыми веревками, просочиться через рыночные ряды, пересечь площадь Комедиантов, оставив позади погодную башню, протопать всю Милю, что начиналась в деловом квартале и первым зданием на которой был торговый дом Моррисов с его позолоченными шпилями, и, наконец, оказаться в квартале, где жила знать.
Тут с трех холмов открывался отличный вид и на столицу, и на порт. Только прекрасный вид. Без недостатков. Сюда не долетали крики чаек (или горлопанистых торговцев), да и ветер не доносил запах выброшенных на берег водорослей и амбре из сточных канав нижнего города. К слову, последних здесь и не было. Аристократы могли без проблем позволить себе и канализацию, и водопровод.
Я вспомнила, сколько отец копил, чтобы заплатить и провести все это у нас.. Установка одного котла с огненными элементалями для нагрева воды стоила как весь наш семейный бюджет на полгода! И едва подумала о папе, как взгляд помимо воли скользнул с холма чуть ниже, в квартал, носивший в народе название «Делай деньги». Там жили аристократы победнее и успешные торговцы, чиновники, отставные паладины, маги. И дома были уже без мраморных колонн и садов со столетними дубами и розариями.
Я увидела черепичную крышу с флюгером в виде ведьминого котла с ножками, который отплясывал джигу, и сердце сжалось. Мой дом. Там, где меня точно уже не ждут, но наверняка поджидают.
— Мы их найдем, – услышала я у самого уха голос Мика. Братец смотрел туда же, куда и я, и думал, похоже, о том же.
Слова брата придали сил. Я тряхнула головой, отводя взгляд от знакомой крыши. Нужно собраться. Не время раскисать. Потому как если идешь через демоново пекло, то нужно идти, не останавливаясь.
Решительно обернув ремень сумки, я повернулась к ограде ближайшего из особняков. Чугунная ковка была искусной и напоминала кружево. По затейливым завитушкам проскакивали искры магии, как бы предупреждая: меня легко перемахнуть лишь на первый взгляд, но только реши перелезть – и тебя поразит охранным заклинанием. Парадные ворота каждого из домов были украшены гербами.
Видимо, чтобы ни один шелудивый пес не усомнился, что здесь живет представитель древнего и очень благородного рода.. И даже если предок этого аристократа когда-то промышлял разбоем, то наверняка делал это исключительно честно. А главное – давно! Ведь всем известно: пыль веков любой поступок облагораживает. Например, признаться, что твой батюшка построил особнячок, промышляя подделкой ассигнаций, – это моветон. А вот далеким предком-лучником, который грабил на лесных трактах богачей и с добычи отдавал пару звонких монет крестьянам (чтобы те его не выдали страже), можно при случае и погордиться.
Да, я не испытывала пиетета к представителям древних родов. Потому как отец, будучи главой охранной конторы, берег тела и души (в неразрывной комплектации, замечу) знатных господ, которые часто были не без греха и не без врагов, соответственно. Да и к тому же огромное состояние исключительно честным трудом удается заработать лишь единицам счастливчиков. Остальным беднягам с потом и нервами приходится для этого приворовывать.
Нет, я не спорю: и среди аристократов встречались честные, достойный и бескорыстные. Так и среди простолюдинов тоже..
С такими мыслями я и дошла до ограды особняка Брохмура. Узнать дом великого некроманта оказалось просто – по ограде. Та была не с черепами и воронами – символами смерти, а.. раскуроченной! Впрочем, не только она. Старые дубы с липами вывернуты с корнем или поломаны. Кусты растоптаны. Беседка наполовину снесена. В общем, был проложен широкий путь для выноса некромантского тела.
Я решила, что этой отличной дороге незачем пропадать зазря. Да и кому нужны какие-то ворота, если в заборе есть дыра!
А тут даже не дыра, а целый пролом! И закрывала его какая-то небольшая, совсем несерьезная алая лента заклинания, какими стражи обычно огораживали место преступления. Она тянулась от одного края выбитой чугунной ковки до другого. И все! Больше никаких охранных чар! К слову, остатки последних еще были на уцелевшем полотне изгороди. Об этом свидетельствовали искры, что проскакивали на обломках ее прутов.
— Лезь, пока никого нет, – скомандовал братец.
Я тоже зыркнула по сторонам и поднырнула под алую ленту. А затем двинулась к восточной стене особняка, в которой между первым и вторым этажами была выбоина в два человеческих роста.
— М-да.. – только и выдохнула я, оглядывая внушительную кладку. Интересно, чем ее выбивали? – Таран у этого голема, что ли, был..
— Давай поближе подойдем, – предложил братец. – Только спусти меня на землю, вдруг что учую.
— Ты же не розыскной пес, – фыркнула я, впрочем, спуская Мика с плеча.
— Ха, сестренка! – усмехнулся старшенький. – Я гораздо лучше! Я розыскной хомяк!
Я лишь пожала плечами на это самоуверенное заявление, и мы с Миком двинулись к пролому в стене. При этом мы с братцем действовали, как всегда, слаженно. В смысле, слажали и на этот раз.
Потому как не успели мы пройти и половины пути к пролому в стене, как с одного боку раздалось какое-то подозрительное шуршание. С другого – в кустах бузины треснула ветка. А в довершение всего к парадному входу в особняк подъехала карета. И ту поспешил встретить слуга, выскочивший из дверей дома.
Шустрый парень в ливрее как ни торопился к гостю, все же не преминул бросить взгляд на сад. Но за долю мига до того, как он повернул голову, мы с братцем сиганули в кусты.
В них-то и случился конфуз. Оказалось, что заросли уже заняты. Репортерами. И делить с сомнительными личностями честно оккупированные футы земли никто из журналистов не собирался.
Поэтому из розовых кустов мне с Миком пришлось скоропостижно удалиться. Все же когда на тебя нацелен взведенный карманный арбалет – это серьезный аргумент, чтобы уйти по-эльфийски, тихо и не прощаясь.
И из живой туевой изгороди нас тоже изгнали. Причем там засела целая банда, против которой мы с братцем оказались в меньшинстве.