Страница 54 из 64
Дракон глядел в сторону леса, не в силах видеть агонию умирающего повстанца. Смотреть, как заживо сгорает самый близкий когда-то человек, Калиса не могла. Даже если он причинил боль ей и ее близким. Даже если предал ее сердце. Казалось, где-то внутри сломалась маленькая девочка, которая до этого момента пряталась глубоко в сознании.
Рюнал почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сознание ускользало, оставляя только боль. Где-то далеко он слышал крик — нечеловеческий, дикий. А потом — тишина.
Рюнал не видел, что осталось от предателя. Только чувствовал запах гари и слышал, как Калиса — его сестра, чудовище, спасение — тяжело дышит где-то рядом.
Он не видел, как Калиса сожгла Форреда. Не видел, как она упала на колени рядом, как из последних сил призывала огонь. Он был уже в темноте, где нет ни боли, ни страха.
Где-то на краю сознания он услышал голос сестры:
— Прости, будет больно.
Рюнал хотел спросить: за что? Почему она извиняется? Но тьма сомкнулась над ним, и он провалился в небытие.
«А если я ошибусь? — мелькнуло в голове принцессы. Сердце тяжело бухало в груди, не давая сосредоточиться. — Если огонь вырвется?» Но Ганист молчал. Не мешал и не помогал. Оставил выбор за ней. И Калиса, выдохнув, закрыла глаза и направила тонкую струйку огня на рану брата. Все последние силы она направила на то, чтобы удержать огонь.
А затем, уже погружаясь в темноту, Рюнал почувствовал дикую боль, почти невыносимую, и сознание вернулось. Он закричал не своим голосом, не в силах выдержать. Чувствовал жуткий запах горящей плоти, и уже был готов встретиться с отцом...
Калиса сожгла и его? Но почему? Неужели он ошибся, и сестра действительно стала чудовищем?..
Но вдруг почувствовал, что жар прекратился, и боль немного отступила. Рюнал приоткрыл глаза и встретился с темнеющим взглядом сестры. Она была бледна, губы потрескались, глаза ввалились. Но в них сквозь усталость пробивалось что-то похожее на облегчение.
— Ты жив... — прошептала она. Её рука, ещё горячая от огня, коснулась его щеки. — Живи. И не смей умирать, слышишь? Я не для того тебя спасала.
Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Смотрела на него так, будто видела в последний раз. Или в первый — настоящего, не затуманенного ненавистью. Будто хотела запомнить каждую черту, каждую морщинку, каждый шрам, который появился на его лице за эти луны. А потом веки дрогнули, и она упала.
Что было дальше — помнилось смутно. Сознание то и дело уплывало, выхватывая отдельные отрывки. Его куда-то несли, что-то говорили, чем-то поили... Рюнал хотел спросить, что с Калисой, но не мог даже открыть рот. Тело не слушалось.
А потом спасительная темнота вновь сомкнула над ним свои объятия.
Но перед тем как провалиться в небытие, Рюнал успел подумать: «Она жива. Мы оба живы. И, может быть, это — начало».