Страница 52 из 64
Обыски в многочисленных помещениях, принадлежащих «Международному центру меда», не проводились, но все к этому шло. Крепкие связи Тагира пока уберегали его репутацию от полного краха, но удар по имиджу был нанесен.
«Собачья» тема тоже не угасала. То и дело в интернете появлялись намеки на предполагаемое расширение империи Закиева за счет территории приюта «Друг», называлась цель — организация производства продукции на основе прополиса. Подконтрольные Тагиру медиа вяло отбивались, пуская старые записи, на которых Закиев блистал крупным планом — вдумчиво слушал пчеловодов, интересно вел семинары, с удовольствием пробовал только что откачанный мед (на фоне пасторального пейзажа, под звуки курая). Все эти «консервы» показывали Тагира Амировича значительным, красивым и похожим на Бали-бея из «Великолепного века». Новых интервью и стендапов не записывали, Тагиру было не до этого.
Внезапно объявилась матрешка Лира. Сидя спиной к камере анонимного интернет-блогера, она, совсем неэстетично хлюпая носом, рассказывала об Айрате — какой он добрый и честный, и никогда никого не мог обидеть, и собак любил, и ее любил… Я узнала Лиру по голосу, по характерным интонациям и междометиям. Значит, тот «другой парень», про которого она говорила Альке в образе госпожи Миры, это и есть Айрат?!
Игорь подозревал, что Тагир спрятал Айрата, причем вне зависимости от того, считал он его сыном или просто сотрудником по особым поручениям. Но если сотрудником, то Тагир заинтересован в том, чтобы Айрат не объявился вообще нигде и никогда, чтобы его не нашли.
— Вы полагаете, что Тагир может… заказать и Айрата?
— Может, — согласился Резников. — Или уже… сделал.
Мы сидели в беседке-юрте. Игорь на диване, упираясь локтями в спинку и закинув ногу на ногу, а я на высоком табурете, болтая ногами. С некоторых пор все более или менее важные разговоры велись именно здесь, а не в гостиной или кухне дома Валеевых.
Разговор мы начинали втроем — Игорь, я и Алька. Инициатором разговора была она, хотя… можно сказать, что с моей подачи, ведь тему Алькиного неучастия в фирме «бензин плюс мед» продвигала я. К моему облегчению, Игоря не пришлось, как он часто выражается, агитировать за советскую власть. Слетав в турецкий Измир, а затем еще куда-то, Игорь «решил ряд вопросов», хотя и не посвятил нас в детали. А мы и не настаивали.
Когда Алька убежала, потому что ее позвала Регина, я задала Игорю единственный по-настоящему важный вопрос, касающийся и Альки, и моей роли при ней.
— Альмира Ураловна Резникова больше не является номинальным владельцем и лицом бизнеса. Право первой подписи… передано другому лицу, — ответил Игорь. — Ты это хотела услышать?
— Да, — легко согласилась я. — Именно это и именно в этой формулировке.
— А ты не хочешь спросить, чего мне это стоило, какие издержки, какие риски?…
— Нет! Не хочу спрашивать и не хочу знать! — совершенно искренне заявила я.
Кривоватая ухмылка, небрежно-изучающий взгляд… Чего-то в этом взгляде не хватало, может, спокойствия?..
Мы долго молчали. Каждый о своем.
Северный ветер пригнал тяжелые тучи, засобирался дождь. На мне был шерстяной свитер, теплая куртка с капюшоном, колготки под джинсами и высокие кроссовки, так что я не мерзла. Резников же, в своем пижонском костюме, изо всех сил старался показать, что не мерзнет, хотя нос у него отчетливо покраснел. Вспомнилось: Виктория в душещипательном монологе обмолвилась о том, что братья очень разные: Игорь — жесткий и жестокий, Олег — мягкий и сострадательный…
— Виктория Наумовна вас боится, Игорь Брониславович, — сказала я.
— Пусть боится, — ответил Игорь, думая о чем-то другом, точно не о Виктории.
— А вы знаете, что она за Тагира Закиева замуж собирается? — решила я додавить.
— Как собирается, так и разберется, — был ответ.
Резников будто решал в уме дифференциальные уравнения, настолько сосредоточенно отстраненным он выглядел. Я уже хотела уйти, пусть человек думает, не буду мешать, но Игорь вдруг спросил:
— Евгения, а если я найму вас в качестве телохранителя?..
* * *
Урал Хабибуллович окончательно восстановился и теперь опять выводил Чука с Геком на прогулки к озеру. Барбосам уже надоел вольер два на три метра, где и лапу-то толком поднять не на что, потому они были счастливы.
Сидя в кресле-качалке на террасе, я любовалась этой троицей: бравый подполковник в камуфляжной куртке и таких же брюках, в берцах и залихватской кепке пружинящей походкой идет к калитке, а вокруг него, обожающе заглядывая в лицо, скачут лохматые собаки. Конечно, по поселку Чук и Гек пойдут на поводках, но вот эти примерно тридцать квадратных метров лужайки — демонстрация чистейшего собачьего счастья.
Собаки… Есть мнение, что если собаки научатся разговаривать, то люди лишатся последних друзей. Может, и так, но это точно не про них — этих троих! Алька говорила, что собаки обожали Олега, но, наверное, больших собачьих сердец всегда хватало и на Урала Хабибулловича, и на других членов семьи. Я же видела, как собаки радуются Альке, Ларисе Алексеевне, как осторожно, даже бережно, играют с Региной.
Я подумала о приютских собаках. Их пересчитали — двести двадцать восемь. Перед зимой проверят вольеры, если нужно, то отремонтируют и утеплят. Собаки в приюте «Друг» в основном крупные и преимущественно помесные, но есть и мелкаши, причем как беспородные, так и породистые — йорки и пекинесы, старенькие и даже слепые. Этих особенно жалко, ведь жили в семьях, спали на диванах и мягких лежанках, а как состарились, так и были «забыты» на дачах, в парках… В разных странах бросить животное — уголовно наказуемое преступление, и это правильно! Наталья многих пристроила в добрые руки, в основном — за рубеж. Соотечественники не особо стремятся брать собак из приютов, что печально.