Страница 30 из 64
Все это прозвучало несколько чрезмерно. Понимаю, что нельзя так давить на человека, который старше в два раза и реально помог мне… Но, черт возьми, я тоже устала! Эмоционально — в первую очередь.
Ярцев ответил не сразу. Я ждала. Машина двигалась медленно, лавируя между освещаемыми дальним светом кучами мусора, сваленными как попало досками, бобинами с арматурой, бытовками и ящиками.
— Много лет я работаю в юридическом департаменте «БашНефтеторга», а также выполняю различные поручения руководства. — Ярцев снова подбирал слова, но на сей раз еще более тщательно, чем для Шуры и Муры. — Вы не совсем корректно поставили вопрос, уважаемая Евгения Максимовна. Но в данной ситуации вас извиняет… сама ситуация. У меня большой опыт и значительные связи… на разных уровнях.
Он замолчал, выруливая на нормальное шоссе, убрал дальний свет и лишь тогда продолжил говорить:
— Уровень компетенций Игоря Брониславовича значительно выше, чем… чем я себе представлял. Но теперь представляю. Да, если угодно, Евгения Максимовна, я работаю на Игоря Брониславовича, и его приоритеты ставлю выше приоритетов «БашНефтеторга».
Вот это да! Игорь его перекупил? Или запугал? Нет, это вульгарно! Игорь объяснил — думаю, спокойно и доходчиво — и про приоритеты, и про все остальное. Меня вполне удовлетворил этот осторожный ответ.
— Евгения Максимовна, а… ваши знакомцы — реальные свидетели? Свидетели убийства хозяйки приюта «Друг», я правильно понял?
— Не самого убийства. Они свидетели того, как Наталью пытались подкупить, потом запугивали. Шура слышала разговор, видела людей, которые приезжали. Вы ведь тоже не сомневаетесь в том, что Родионову убили?
Поразмыслив, я решила не говорить Ярцеву о своих подозрениях насчет хозяина «Международного центра меда» Тагира Закиева. Если это он, то Шура его опознает. Приберегу пока эту информацию.
— Знаете, Евгения Максимовна, я люблю собак, — вздохнул Ярцев. — Не скажу, что больше, чем людей, но… Хотя, наверное, больше. В этот приют я переводил часть своих гонораров с самого его основания. У Натальи Ивановны трудная судьба, но она нашла в себе силы выжить и жить. Жаль ее! Вы спросили, не сомневаюсь ли я?.. Чтобы собачья благодетельница повесилась на собачьем поводке, не оставив хотя бы записки… Нет, не верю. А вот что ее так убили, предельно цинично, даже демонстративно, — это… вообще за гранью!
Мы помолчали, думая о людях и собаках. Да, здесь мы — единомышленники. Точнее, и здесь тоже.
— Так куда вас отвезти? — спохватился Ярцев, останавливаясь на светофоре при въезде на главный проспект Уфы.
Отвез он меня в Еловое, где до сих пор сидела Алька. По пути, точнее совсем не по пути, а сделав большой крюк, мы заехали в центр, в Гостиный Двор с его дорогущими, но очень приличными бутиками и супермаркетами.
Пробежав по полупустому залу с тележкой на колесах, я покидала в нее мясных, колбасных, сырных нарезок, фруктов, соков, особо не заморачиваясь, просто чтоб была какая-то еда. В бутике «Николь» меня узнали, так что встретили с восторгом. Нет, недельную выручку, как в прошлый раз, я им не сделала, но на белье да разных тряпочках тоже прилично набежало. Ну да, дешевле шопиться в европейских столицах, чем в региональных!
Альке я еще раз позвонила уже на въезде в Еловое. Здесь, в отличие от Майского, общего забора не было, а шлагбаум открывался автоматически — только высунуть руку в окно с водительского места и нажать кнопку на столбе.
Алька, в пижаме и тапочках, выскочила к калитке, хотя могла бы из прихожей открыть. Помогая мне вынуть с заднего сиденья два здоровых пакета, Марк Анатольевич любезно с ней раскланялся, напомнил, что мы с Алькой можем звонить ему в любое время, и уехал.
Мы пошли по дорожке к дому, взяв каждая по пакету. Был уже третий час ночи и по-летнему тепло, несмотря на начало сентября.
— Слушай, хорошо, что ты колбасятины привезла! Мне так мясного захотелось! И ананас — в тему! — Алька радовалась моему возвращению, ведь она уже заскучала и даже успела поспать.
Я выудила из пакета упаковки — с бельем, полотенцем, халатом, прихватив все это, пошла в душ. Надо же смыть три часа сидения в обезьяннике!
Пока я наслаждалась контрастным душем, Алька распотрошила все упаковки с едой и соорудила великолепный стол. Мы сидели в кухне. Приятно урчала кофемашина, к аппетитным запахам еды примешивался аромат кофе.
— Жень, Игорь ведь так и не приезжал, — ошарашила меня Алька.
Вот это новость! Я как раз хотела спросить про него, прожевав очередной кусочек салями.
— Он позвонил, сказал, чтоб сидела тут, что ты сюда скоро приедешь, — продолжала Алька, насаживая на вилку дольку авокадо. — А Ярцев-то откуда взялся?
Рассказав Альке про Ярцева, Амирханова и Шуру с Мурой, я поняла, что усну сейчас прямо носом в стол — в тарелку с сырным ассорти… Надо бы расспросить ее про этого «медового» Тагира, похожего на Бали-бея, но у меня уже язык заплетался. Последнее, что я сделала, прежде чем уйти спать в мансарду, — выудила из кармана платья смартфон и сняла режим диктофона, с досадой отметив, что все равно ничего ценного не записала.
* * *
Проснувшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. Говорят, что это нормально, если накануне испытать стресс. Стресса особого вчера за собой не заметила, но, открыв глаза, пару секунд пялилась-таки в потолок — светлый и на вид теплый. Увидев на себе новый шелковый халат, все вспомнила.
Напротив, на низкой тахте, под клетчатым пледом, свернувшись калачиком, посапывала Алька. Я встала, точнее еле вылезла из объятий пуховой перины, подошла и присела на корточки. Алькин тонкий профиль, разбросанные по подушке темные волосы, едва слышимое дыхание… Моя ж ты заюшка, что тебе впереди уготовано — сегодня, завтра, через месяц?.. Может, плюнуть на все и просто сопровождать Альку — здесь, в Турции, хоть на Луне?.. Могу себе позволить на некоторое время выпасть из профессии! Наверное, могу.
Следующая мысль была о тетушке Миле. Это ж она меня заюшкой называет, вот и я про Альку так подумала… Ох, надо тете позвонить — именно позвонить, может, даже видеозвонком. Чтоб я ее увидела, чтоб она меня увидела! Вот только интерьер выбрать нейтральный, ну или на фоне природы.