Это несерьезно

Глава 38

Маргарита

Когда я ехала к Паше в отель, куда он меня так настойчиво звал, у меня был четкий, идеально выверенный план.

Разорвать с ним все связи. Окончательно, бесповоротно и жестко. Сказать всё в лицо и уйти, даже не зайдя в его номер.

И знаете, из всего этого безупречного плана у меня получилось выполнить только один пункт — я действительно не вошла в номер.

Паша, конечно, настаивал. Встретил меня в лобби, попытался приобнять, бархатным голосом уговаривал подняться наверх, якобы там мы сможем «нормально поговорить наедине». Но я, если честно, испугалась.

Мое тело инстинктивно сжалось, и я наотрез отказалась подниматься. Сказала, что либо мы говорим здесь, на виду у людей, либо я разворачиваюсь и ухожу.

Итог: мы сидим в ресторане при отеле.

Паша напротив.

Внимательный, ухоженный, с тем самым щенячьим, виноватым взглядом, на который я велась столько лет.

— Я тебя понимаю, Марго, — тихо, проникновенно говорит он, подаваясь вперед. — Я знаю, что сильно тебя обижал. Но у меня есть план.

Я скептически выгибаю бровь.

— План? У тебя?

— Да. Ты разведешься с Воронцовым в ближайшее время. И мы уедем. Куда скажешь, куда захочешь — подальше отсюда, в Европу, на острова. А там уже, на расстоянии, сообщим обо всем Марку. Он любит тебя, Рит. Побурчит, поорет, но в итоге простит. А как остынет — мы вернемся.

Я слушаю его, и внутри меня разрастается огромная, звенящая пустота.

Смотрю на этого взрослого мужчину и не верю своим ушам.

Уедем? Спрячемся? Подождем, пока папочка остынет?

Я продала свою свободу, вышла замуж за сына главного конкурента, терпела этот цирк, рисковала репутацией, чтобы сохранить ему дружбу с отцом… а его великий «план» заключается в том, чтобы просто сбежать, как трусливые крысы, и оставить Артура расхлебывать последствия⁈

— Ты меня вообще слышишь, Паш? Я не хочу. Ничего больше не хочу. Ни бежать, ни прятаться.

Его лицо чуть вытягивается.

Он тянется через стол и мягко берет меня за руку. Его пальцы теплые, но меня от этого прикосновения передергивает.

— Малыш, ну не руби с плеча. Я люблю тебя. Мы же начали всё сначала. Договорились попробовать. Ты обещала дать мне время, помнишь?

— Дать

тебе

время? А мне кто-нибудь даст время, Паш? Мне кто-нибудь даст время прийти в себя?

— Родная, сколько угодно, — он тут же начинает сглаживать углы, его голос становится еще более мягким, убаюкивающим. — Ну сколько тебе нужно времени? Неделю? Месяц? Я подожду. Я всё для тебя сделаю.

Смотрю на него в упор.

Нет, он вообще меня понимать собирается?

Он слышит только себя.

Свои страхи, свои желания, свою уязвленную гордость. В его словах нет ни капли заботы обо мне — он просто боится потерять свой спасательный круг в моем лице.

Медленно высвобождаю свою руку из его пальцев.

— Я тебя столько лет ждала, Паша. Теперь и ты подождешь.

Паша смотрит на меня, не моргая. Его маска заботливого влюбленного начинает трещать по швам, обнажая привычное раздражение.

— Рита… — он с силой трет лицо руками и тяжело выдыхает. — Малыш, ну сил больше нету. Надоело по углам прятаться! Я мужик, в конце концов, я хочу нормальных отношений!

Вздыхаю и, не сдержавшись, закатываю глаза.

Господи, да как же ты мне надоел.

Какой же ты жалкий, пустой и до зубовного скрежета скучный. Как я вообще могла столько лет строить из тебя идеал?

Хочу сказать ему, чтобы он катился к черту со своим нытьем. Открываю рот, поворачивая голову в сторону…

И замолкаю.

Слова застревают в горле. Воздух из легких выбивает так резко, словно мне под дых дали кувалдой.

Меня прошибает, будто электрическим током в тысячу вольт.

Пран, прямо напротив нашего столика, сидит она.

С идеально прямой спиной и холодным, сканирующим взглядом.

Аня.

Моя Аня.

В её взгляде нет ни гнева, ни удивления. Только бесконечное, ледяное разочарование.

И в эту самую секунду, под тяжестью этого взгляда, я понимаю, что мой выдуманный, склеенный скотчем идеальный мир окончательно рухнул.

Аня делает медленный вдох. Я вижу, как на её лицо возвращается та самая, до боли знакомая, непробиваемая маска спокойствия, и она уверенно шагает прямо к нашему столику.

Я вскакиваю так резко, что едва не переворачиваю свою чашку с кофе.

— Анька? Ты… ты что тут делаешь?

— Вообще-то, я тут номер снимаю. У меня здесь командировка, помнишь? — она складывает руки на груди, смерив меня ледяным взглядом, а затем переводит его на мужчину напротив. — А вот вы… Ты вообще понимаешь, чей это отель? Напомню. Твоего мужа.

Твою же мать.

Отель Воронцова? Мой мозг, затуманенный стрессом и Пашиным нытьем, даже не обработал это, когда он притащил меня сюда!

Я бледнею еще сильнее, нервно оглядываясь по сторонам и машинально поправляя высокий воротник блузки, под которым прячутся вчерашние позорные засосы.

— Ань, послушай, давай мы пойдем куда-нибудь… — лепечу я, чувствуя себя загнанной в угол крысой.

— Ты мне зубы не заговаривай, Власова, — жестко обрывает она меня и снова переводит взгляд на Пашу.

А он… Он сидит, опустив глаза, и тяжело вздыхает, потирая переносицу.

— Аня, — его низкий баритон звучит устало и как-то до омерзения жалко. — Всё не так, как ты думаешь.

Анька не выдерживает. Она искренне, коротко рассмеялась, выдвинула свободный стул и без приглашения опустилась за наш столик.

— Так-так. Интересно. Значит, то, что моя лучшая подруга, которая пела мне оды своей идеальной семейной жизни, изменяет своему глянцевому мужу с тобой — это я просто не так поняла? Оптическая иллюзия?

— Я не изменяю! — шиплю, плюхаясь обратно на стул. Мои пальцы нервно, сами по себе, начинают теребить огромное кольцо с бриллиантом на безымянном пальце.

— Да ладно? А как это называется в ваших московских тусовках?

Я поджимаю губы, чувствуя, как горят щеки.

— Свободные отношения.

Брови Ани ползут вверх.

— Свободные отношения?

— Да. Мы с Артуром заключили соглашение. Мы поженились, чтобы от него отстали родители с их бесконечным контролем, а я вышла за него, чтобы отвести подозрения от Паши. Папи начал подозревать…

— То есть… ваш брак — это фикция? — перебивает, пристально глядя мне в глаза.

— Да. Абсолютная фикция, Ань. Мы просто партнеры по бизнесу.

— О как. Астрономические идиоты. А Воронцову-то это зачем? Зачем ему фиктивная жена?