Это несерьезно

Глава 8

Артур

— Расслабься. Быстро тут закончим и разойдемся по своим делам, — говорю жене, перебирая ее идеально уложенные стилистами волосы.

— Я расслаблена. Разве не видно? — улыбается, а глаза грустные.

Утренний инцидент в ванной всё еще плещется где-то на самом дне ее зрачков, хотя внешне она снова та самая непробиваемая Маргарита Соболева.

— Придется целоваться.

Она картинно закатывает глаза.

— Какой кошмар.

Невольно смеюсь.

— Думаешь?

— Уверена, — фыркает Марго, поправляя лацкан моего пиджака. — Если ты будешь целоваться так же уныло и душно, как отчитываешься перед своим отцом, я потребую внести правки в наш брачный контракт. И выпишу тебе штраф за моральный ущерб и работу во вредных условиях.

Усмехаюсь. В этом вся Марго. Даже когда ей паршиво, она будет отстреливаться сарказмом до последнего патрона.

Притягиваю ее к себе, обнимая за плечи, и мягко целую в висок.

— Эй, ну не портите мне мою работу, пожалуйста! — тут же вылетает к нам из-за вешалок с одеждой ее суетливый стилист, размахивая баллончиком с лаком. — Вы такие красивые, так подходите друг другу! Просто идеальная картинка.

Марго прижимается ко мне чуть крепче, идеально отыгрывая роль.

— Спасибо, — ровным голосом отвечаю я.

Стилист делает еще пару пшиков лаком вокруг головы Марго, сдувает невидимую пылинку с моего плеча и убегает за камеры.

В студии вокруг нас носится команда из десяти человек, выставляя свет и поправляя отражатели. Спецвыпуск о самых влиятельных семьях бизнеса. Мой отец умеет дергать за ниточки — организовать обложку топового глянца за пару часов стоит неприличных денег и связей.

— Так, ребятки, давайте на площадку! — хлопает в ладоши фотограф, энергичный парень в безразмерной толстовке. — Артур Маратович, Маргарита Марковна, вы сегодня главные звезды. Мне нужна химия. Мне нужна страсть. Читатели должны смотреть на обложку и завидовать вашей любви!

Мы с Ритой переглядываемся.

— Работаем, Воронцов, — едва слышно шепчет она, шагая в свет софитов.

— Отрабатываем инвестиции, жена, — отзываюсь, вставая позади нее.

Следующие сорок минут превращаются в изматывающий спектакль.

«Артур, обнимите ее за талию! Крепче! Марго, откиньте голову ему на плечо. Да, вот так, смотрите на него! Больше огня в глазах! Вы же женаты всего ничего, вы должны гореть друг другом!»

Я скольжу ладонями по шелку ее платья, прижимая Марго к себе. Ее тело напряжено, как натянутая струна, но на лице — безупречная, влюбленная улыбка. От нее пахнет дорогим парфюмом, в котором смешались ноты бергамота и черного перца. Никакой ванили. Никакого уюта. Только острый, дерзкий вызов.

Я ловлю себя на мысли, что объективно она невероятно красивая женщина. Умная, острая на язык, чертовски привлекательная. Любой мужик в этой студии сейчас слюни пускает, глядя на то, как она выгибается в моих руках. Любой, кроме меня, потому что я знаю, чего ей стоит эта улыбка.

— А теперь поцелуй! — командует фотограф. — Медленный, чувственный. Артур, возьмите ее за лицо.

Я разворачиваю Марго к себе. Наши лица оказываются так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах. В ее глазах на секунду мелькает паника, та самая утренняя беззащитность, но я чуть сжимаю пальцы на ее талии, возвращая в реальность.

— Я быстро, — шепчу ей в самые губы.

— Только попробуй схалтурить.

Я накрываю ее губы своими.

Вспышки камер ослепляют, сливаясь в сплошной белый свет.

Марго отвечает на поцелуй моментально — подается вперед, закидывая руки мне на шею, ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке. Ее губы мягкие, послушные, но в этом поцелуе нет ничего, кроме чистого профессионализма. Мы целуемся не друг с другом. Мы целуемся с ожиданиями моего отца, с акционерами холдинга и с Марком Соболевым.

— Стоп! Снято! Это просто пушка! — кричит фотограф.

Мы мгновенно отстраняемся друг от друга.

— Спасибо всем. На этом мы закончили.

Через пятнадцать минут мы выходим из студии на холодный подземный паркинг. Тишина после шумного павильона бьет по ушам. Эхо наших шагов гулко разносится между бетонными колоннами. Маски сброшены. Мы снова просто два бизнес-партнера, уставшие после сложных переговоров.

Мы подходим к нашим машинам. Ее водитель уже распахивает перед ней дверь «Мерседеса», а мой ждет у «Майбаха».

— Марго, — окликаю ее, прежде чем она успевает сесть в салон.

Она оборачивается, плотнее запахивая кашемировое пальто.

— М?

— Я не лезу в твою душу, помнишь? Договор есть договор.

— Но? — скептически выгибает бровь.

— Но если твой… еще раз доведет тебя до того, что ты будешь рыдать на полу в ванной…Просто скажи. Я могу совершенно случайно переехать его машину экскаватором. Ты моя напарница. А я не люблю, когда моим напарникам треплют нервы.

Марго замирает. В ее глазах мелькает удивление, а затем губы трогает слабая, но на этот раз абсолютно искренняя, человеческая улыбка.

— Я запомню это, Воронцов. Спасибо. Но экскаватор пока отменяется.

Она садится в машину. Дверь захлопывается, и черный тонированный седан плавно выезжает с парковки.

Я провожаю ее взглядом, чувствуя странное облегчение. Мы в одной лодке. И пока мы гребем в одну сторону, всё будет нормально.

Сажусь на заднее сиденье своей машины.

— В офис, Артур Маратович? — спрашивает водитель.

— Да, погнали. Там наверняка уже…

Мой телефон в кармане вибрирует, прерывая фразу. Я достаю аппарат, ожидая увидеть очередное сообщение от подрядчика по поводу срыва сроков, но на экране высвечивается имя Таси.

Три сообщения подряд.

«Ты где?» «Почему не берешь трубку?» «Я видела в сторис у стилиста, что у вас фотосессия! Вы там обнимаетесь! Артур, мы же договаривались, что ты не будешь позволять ей лишнего!!!»

Следом падает сообщение от Ромы:

«Брат, твоя катастрофа только что запустила папкой с отчетами в стену в моем кабинете, потому что увидела какие-то фотки. Забери ее, или я клянусь клятвой Гиппократа, я вколю ей успокоительное для слонов».

Закрываю глаза и с силой тру переносицу. Тупая, пульсирующая боль в висках возвращается с такой скоростью, словно никуда и не уходила.

Идеальная, холодная картинка с Марго разбивается о хаотичную, истеричную реальность с Тасей.

— В офис? — осторожно переспрашивает водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Нет. Сначала на Остоженку. В клинику к брату. Спасать мир.

* * *