Страница 40 из 71
Описав круг, Каноко приготовилась вновь нажать на педаль газа. Но и сзади ситуация оказалась не лучше: огромная лиса скалилась прямо на мотоцикл. Густой ярко-рыжий мех на морде казался неестестенно грубым – будто леска или даже тонкие провода. Глаза светились неоново-зеленым, а в свете редких уличных фонарей блеснули острые клыки.
До этого Каноко никогда не видела боевой формы кицунэ – хоть та и была известна с древности. Пара когтистых лап надежно преграждала путь. Черные когти оставляли на асфальте глубокие следы, когда лиса медленно переставляла их, подходя ближе. Хвост колебался в такт движению, добавляя зловещего величия. В этом облике было что-то мистическое, из тех времен, когда ёкаи правили лесами и горами, а жалкие горстки людей ютились в долинах, не в силах даже рис вырастить.
Сзади послышался гул сирен.
«Заметили».
В голове Каноко будто переключатель сработал: еще мгновение назад она рассматривала ёкая, и вот уже мчалась по вдруг освободившемуся шоссе прочь, потому что одна из полицейских машин, гудя клаксоном и моргая мигалкой, ехала сзади, стремясь нагнать и поймать их. Лиса – огромная, величественная кицунэ – к ее удивлению, тоже развернулась и кинулась по дороге прочь. Надо было бы обдумать, почему она так испуганно озирается, почему вообще отреагировала на полицию, ведь офицеры явно старше любого из «мутировавших» и точно не заметили бы ее.
– Во двор и глуши мотоцикл, – прошептал Казуо и помог ей снять шлем. Парик сдвинулся к затылку, но, к счастью, не слетел.
– Сюда будет надежнее. – Каноко, уже оказавшись в проулке между домами, указала на парковку из десятка мотоциклов, мирно выстроившихся в ряд у одной из внешних лестниц.
Казуо понял идею и, едва она закончила, поспешил прямо на второй этаж, к неприметной двери. Из-за нее лился свет, а выцветшая вывеска обещала что-то классическое: то ли «самый лучший бар», то ли «любимый паб», – забежав внутрь, в толпу веселых незнакомцев, они быстро присели за один из столиков у окна, будто так всегда и было. Каноко еще успела спрятать приметные искусственные волосы под капюшоном куртки до того, как дверь открылась и внутрь зашел мужчина средних лет.
– Добро пожаловать, окяку-сама, прошу, располагайтесь! – Девушка за стойкой – в псевдокимоно, синтетическом и слишком коротком, чтобы иметь хоть какое-то отношение к национальному костюму, весело улыбалась и указывала полицейскому на одинокий стул прямо перед ней.
Полицейский осмотрел пару десятков парней и девушек, набившихся в малюсенький бар. Искали Босохиме, можно было даже не сомневаться. И Каноко вжалась в стул, стараясь раствориться в пространстве. Разговоры в баре стихли, все лишь удивленно и настороженно смотрели на офицера.
– Благодарю за предложение, но мне нужно идти. – Он развернулся к двери.
– Будем рады видеть вас снова! – произнесла девушка с легким смешком и чуть наигранно поклонилась.
Когда полицейский уже спустился и вместе с напарником погрузился в неспешно затарахтевшую машину, Каноко нервно выдохнула. Как оказалось, зря.
– Покажи уж личико, принцесса, раз зайти решила.
Обращались к ней – огромный бугай с татуировками на руках. Приличная девочка внутри Каноко, дочь инженера из семьи среднего класса, с неплохими оценками и огромными возможностями, завопила и грохнулась в обморок. А вот гимнастка спокойно сняла капюшон, уверенно ответив на вопросительный взгляд Казуо.
– Благодарю, что защитили нас, – тот, впрочем, сориентировался даже быстрее.
– И почему это ты Босохиме? Надо было конкурс устроить: есть много других подходящих кандидаток! – Девушка за стойкой надула губки и тут же рассмеялась над собственной шуткой.
Каноко выдохнула. После первых неловких секунд атмосфера в баре явно успокоилась: бугай осмотрел их с Казуо, кивнул – или это был такой поклон? – и занялся своими делами.
Люди вновь заговорили между собой, послышался смех и звон бокалов. «Угораздило же зайти прямо в бар местных босодзоку». – Каноко поежилась. Что случилось бы, если бы полицейские решили задержать всех, а не конкретно Босохиме, даже предполагать было страшно.
– Мы едва не стали инициаторами бойни. – А вот Казуо, похоже, не боялся. – Ты что-нибудь знаешь про кицунэ? Или про двух других – я их потерял по пути.
Каноко хотела было помотать головой: «Нет, с кицунэ я раньше почти не сталкивалась, понятия не имею, что с ними делать», и поймала себя до того, как успела открыть рот. Это с кинцунэ она не сталкивалась. А вот с Кицунэ – вполне. «Той, которая рыжая. Стоп, они все… На каблуках которая и с пейджером!» – представив огромную, в холке до второго этажа, а если считать с хвостом – до третьего, лисицу на задних лапах, обутых в изящные лодочки на каблучке и с пейджером в руках, Каноко чуть не застонала.
От нервов мозг выдавал что-то совсем уж несуразное.
Но придираться не было смысла – суть оставалась прежней. С человеком, которая Кицунэ, она только познакомиться и не успела. «А теперь вопрос: могла ли девушка Кицунэ вдруг стать лисицей кицунэ?» Как ей сегодня говорил Хината?
– Ну, может нам просто повезло?
– Может. Вот только каждый из них… – Хината махнул рукой, пытаясь подобрать слово. – Ну, вот как она! Это все безумно богатые семьи, Каноко. Золотая молодежь.
Девушка, в отличие от Казуо, на богатенькую дочку главы кого-то из кейрецу
[35]
[Кейрецу – крупные финансово-промышленные группы в Японии.]
тянула с легкостью. Каноко даже не удивилась бы, если бы узнала о ней нечто подобное. Но как объяснить все это? Про «супермутантов», Кицунэ и подозрениях относительно самого Казуо?
К бару подъехала машина – из окна было отлично видно горящие в темноте фары. Каноко отодвинулась, чтобы не повторять ошибку с полицейскими. Ей хотелось видеть все, но вот делать так, чтобы ее тоже заметили, совсем не обязательно. Черная блестящая дверь автомобиля открылась, выпуская наружу ярко-рыжую девушку с котенком на руках.
– Маленький ёкай близко, – подтвердил ее подозрения Казуо. Сам он сидел к окну спиной и не поворачивался, чтобы случайно их не выдать. – Чувствую второго… тоже близко, тут!
Каноко оглянулась, чтобы в растерянности уставиться на огромного паука, сложившего лапки на стуле в паре метров от них.
– Цутигумо
[36]