Страница 17 из 71
– Очень познавательно. – Неискренность, видимо, была заразна. Воздушно-капельным путем передавалась, не иначе. – Я так рад, что туда поступил. Может, сменим тему?..
– …Каноко!
– Что?
Она настороженно подняла взгляд. Отвлеклась ведь всего на секундочку, что еще успело случиться? Прямо перед ней стоял отец. На дорогом костюме расплывались мелкие темные пятнышки – видимо, снаружи накрапывал дождь. На лице отпечатался испуг.
– Почему ты не позвонила?
– Позвонила? Куда? – Сначала она совсем растерялась. – Откуда? Это же школа, а не телефонная станция.
– Попросила бы воспользоваться телефоном… – отец взмахнул рукой, – учителя или директора.
– Внизу есть телефон-автомат, мы как раз шли туда.
Хината вклинился в разговор достаточно резко, чтобы обратить на себя внимание. Отец замер, вглядываясь в лицо. Узнал или нет? Когда Каноко лежала в больнице на Окинаве, мама приехала туда на целый месяц – и каждый день навещала ее, частенько пересекаясь с Хинатой. А вот отец появлялся всего пару раз: они вместе с Харухи остались дома, в пригороде Токио.
– Накамура Хината, мы дружим с Каноко. Я учусь в Тодае и, в качестве практики, веду занятия по истории у старшеклассников, – не стал дожидаться вопросов Хината.
Отец кивнул.
– Я вас помню. Еще удивился, почему вы не в университете.
Каноко выдохнула от неожиданности – она думала, папа даже стандартный тест «Сколько лет? В каком классе?» не мог пройти.
– Нам надо торопиться: еще Харухи забрать, он хотя бы отзвонился.
– Да, я поняла. – Каноко кивнула, как-то неуверенно махнула рукой Хинате и еще раз зыркнула на дверь туалета: аканамэ разделался с пятном и активно подбирался к вендинговому автомату в коридоре. Грозить кулаком было бесполезно: ёкай прекрасно понимал, что она уже уходит. Зато Хината быстро сообразил, в чем проблема. Каноко оставалось надеяться, что тот догадается предупредить дежурных: все, чего касался аканамэ, необходимо было продезинфицировать.
Каноко поскребла пальцем стекло машины. Была бы ребенком – точно услышала бы возмущенный окрик: «Не пачкай окна!» Но своя прелесть была даже в ее положении: никто не мог заподозрить взрослую девушку в желании потрогать капли на стекле. Находились они, правда, с другой стороны, но какая, в сущности, разница? Главное, что красивые.
Стекло под пальцами неожиданно поехало вниз, и резинка бесцеремонно смела все капли прочь.
Каноко очнулась от мыслей и удивленно огляделась. Она давно не была в Токио – лет пять, не меньше, – и сейчас не могла даже предположить, в каком районе находится.
Многоэтажные здания, сверкающие на солнце, возвышались над дорогами как гигантские стражи, наблюдающие за суетой внизу. Из детства вспоминались лишь эскалаторы в метро и мама, которая тащила ее за руку по бесконечным тротуарам. Каноко не успевала переставлять ногами, а мама повторяла: «Тренер сказал прийти к восьми, сейчас уже без пятнадцати семь. Надо поспешить, а то до соревнований не успеем тебя накрасить и волосы уложить».
Теперь же перед ней раскинулся настоящий мегаполис с широкими проспектами, тысячами магазинов и бесконечными толпами людей. Совсем не Окинава.
– Извините, вы не подскажете, как проехать к… – Отец разочарованно выдохнул. – К «Королеве вкусностей».
Мужчина, у которого он собирался уточнить путь, лишь пожал плечами. Открыл было рот – наверно, чтобы извиниться и сообщить, что, к сожалению, ничем не может помочь. Но проходивший мимо и явно уже злоупотребивший сегодня алкоголем парень вдруг заорал, привлекая внимание всей улицы:
– Прямо едьте и потом налево. – Он заржал и ухватился рукой за фонарный столб, чтобы не упасть. – Ни вы, ни девчонка ваша не пожалеете.
– Благодарю.
Отец кивнул и закрыл окно. Каноко скосила на него взгляд и поняла, что, будь она на месте брата, уже паковала бы вещички и торопилась в сторону Нариты, ближе к аэропорту.
Брат, впрочем, никуда бежать не собирался: они едва успели запарковаться в захламленном тупичке около входа в «Королеву вкусностей», как заметили за стеклом его силуэт – Харухи сидел за столиком, помешивал коктейль и самозабвенно хохотал.
Отец, и до этого настроенный не слишком позитивно, и вовсе перешел в состояние «Я работаю инженером в Sony, а теперь попробуйте сделать мне хоть что-нибудь».
Насколько поняла Каноко, за пару часов ее отсутствия мама успела сожрать себя заживо от беспокойства, а потому принялась названивать знакомой преподавательнице в школе Харухи, чтобы та нашла если не саму Каноко, так хотя бы брата, и немедленно убедилась, что с ними все хорошо. Проблема была в том, что Каноко к тому времени добросовестно прогуливала занятия и отсиживалась на крыше вместе с Хинатой, а Харухи успел куда-то испариться.
Впрочем, не бесследно, – видимо, преподавательница подвергла пыткам фразами «вызовем в учительскую» и «будут проблемы со студсоветом» одного из его друзей. И тот, решив не добавлять себе неприятностей, быстренько сдал братца.
Пока учительница бегала туда-сюда по школе и отзванивалась маме, брату успели сообщить, что на него готовится облава. Тот нашел неподалеку телефон-автомат и попытался успокоить взволнованную маму. Вот только рабочий день уже близился к концу и, вопреки обыкновению, отец вернулся домой не к ночи, а всего лишь в семь. Так что прятаться и Каноко, и Харухи было уже поздно.
– Посидишь в машине?
Каноко огляделась. Парочка неприятных типов у стены активно корчила рожи и что-то орала. По всей видимости, ей.
– Нет, можно с тобой? – сказала она раньше, чем успела прикусить язык.
Дыра в обшарпанной стене, прикрытая цветастой занавеской, и мутные стекла не добавляли ни капли респектабельности образу «Королевы вкусностей». Невыразительная, но отчаянно благоухающая публика, рассыпавшаяся по проулку, тоже вызывала лишь крайне смешанные чувства. Нет, Каноко одинаково не хотела как оставаться в машине в гордом одиночестве, так и идти внутрь. Впрочем, выбирать уже не приходилось.
Отец открыл дверь, выпуская наружу густой сигаретный дым. Каноко подавила желание закашляться. Понятно было, что приветливого «Окяку-сама!» здесь можно не ждать, но тяжелый запах прогорклого масла чуть не заставил Каноко немедленно развернуться и сбежать.
К сожалению, не только «мутировавшие» остро реагировали на ёкаев, некоторые из духов активно отвечали им взаимностью.
– Госпожа! Как я рад вас видеть!