Страница 16 из 71
Каноко замерла – как была, с открытым ртом. Что ж, она никогда не старалась скрыть, что видит ёкаев. И теперь надо было сказать очевидное, хотя очень не хотелось. Люди недолюбливали тех, кто от них отличался. «Мутировавшие» отличались очень сильно. Дело не только в ёкаях: у Каноко иначе работали органы чувств, она была сильнее и проворнее сверстников, легче переносила физические нагрузки. Обычный человек после той аварии вряд ли выжил бы. Хорошо для гимнастики, плохо для интеграции в социуме.
Но Хината не требовал ответа, лишь продолжал кружить ее в танце. И все же Каноко решилась. Так было просто честнее.
– Я вижу ёкаев.
– Я думал, вы обычно говорите «чувствую». – Он усмехнулся. – И почему так потерянно?
Каноко остановилась. Потом вдруг спохватилась, сама шагнула первой навстречу, – и Хината не стал сопротивляться, вновь утаскивая ее в самую глубину вальса.
– Почему? Ну, знаешь, не сильно хочется быть мутантом.
– Не льсти себе. Мутанты – зеленые монстры из комиксов, а ты человек.
Каноко поежилась, ветер становился все холоднее. Где она куртку оставила, кстати?
– Зеленые человечки, к сожалению, существуют лишь в комиксах. По сравнению с обычными людьми я самый настоящий монстр. – Она бы постаралась плотнее закутаться в легкую блузку, имей это хоть какой-то смысл. – Если в мире нет никого, кто более «нелюдь» и «монстр», чем ты, то ты…
Хината рассмеялся и вдруг дернул ее к перилам.
– Чего? – Каноко стало безумно обидно. Она тут в самых сокровенных вещах признавалась, а он решил над ней посмеяться.
– Проблема в том, что настоящие «нелюди» и «монстры» существуют. Даже в Японии, я молчу про мир.
Сотни домиков теснились внизу. Между ними плелись по узким улицам машины, скрипели велосипеды. Люди начинали прятаться по домам, готовились ужинать. И Каноко лишь надеялась, что никому из них не придет идея задрать голову, чтобы посмотреть, кто же кричит на крыше школы.
– Нет, я же искала!
– Дай угадаю, ты купила пару книжек с названиями, – Хината замер, пытаясь придумать что-то глупое и пафосное, – «„Мутировавшие“: кто они, пришельцы из мира духов или обычные дети?».
– Ну не настолько…
– Но с общей идеей я угадал, да? – Он тоже поежился, посмотрел на давно продрогшую Каноко и махнул рукой. – Идем!
Каноко поплелась следом за Хинатой к выходу с крыши. Лишь на секунду замешкалась – надо было подобрать многострадальную сумку.
– В любом случае ни про какие другие мутации там не писали.
Хината уже успел спуститься с крыши и вновь растянуть губы в понимающую «учительскую» улыбку.
– Да это даже и не мутация по сути, – его слова эхом разнесло по школьному коридору. Он огляделся и заговорил тише. – А что-то вроде договора, подкрепленного крайне неестественным отбором.
– Чего? – Каноко удивленно замерла.
– Ты как домой должна идти?
«Харухи тебя найдет и проводит» – так сказал отец перед тем, как они вышли из машины. Школьный двор, да и сама школа, давно опустели. И Каноко очень сомневалась, что младший брат где-то трудолюбиво корпел над домашкой – скорее, уж давно ушел с друзьями и забыл, что в школе осталась сестра.
Она представила, как идет по улице с Хинатой: почти как парочка студентов после занятий. Окружающие бы оглядывались, девушки смотрели бы на нее с завистью. А потом у нее разболелась бы нога, Каноко упала бы и… Думать дальше было слишком мучительно.
– Так что там с договором?
– Ходят слухи, в древности сёгуны просили ёкаев о защите для своих детей. – Хината нахмурился, подбирая слова. – И даже были готовы на крайне сомнительные практики.
– Какие еще практики?
– Свадьбы, например.
Каноко замерла, понимая, что ничего не понимает.
– Им надо было добавить гены ёкаев к своим собственным, – попытался объяснить Хината.
– Они с ними скрещивались, что ли?
Каноко обернулась на угол школьного коридора. Там, из-за двери в школьный туалет, выглядывал аканамэ
[13]
[Аканамэ (垢嘗) – мифологическое существо в японском фольклоре, облизывающее грязь и пятна в общественных банях, заброшенных ванных комнатах и туалетах. Разносит опасные заболевания.]
. Жирные пряди в пыли и паутине свисали до самой земли, а нос подрагивал, вынюхивая запах плесени. Длинный ярко-алый язык вылизывал засохшее пятно от йогурта на полу. Ёкай чуть не урчал от удовольствия. Каноко поежилась.
– Ну, не с аканамэ, конечно. С теми, что умеют превращаться в людей, – кицунэ
[14]
[Кицунэ (狐) – мифологическое существо в японском фольклоре, оборотень-лиса. Считается, что кицунэ обладают магическими способностями, умеют создавать иллюзии. Кицунэ выступают как в роли защитников, так и обманщиков.]
, например.
Каноко резко остановилась.
– Ты тоже видишь ёкаев?
Аканамэ в углу, напуганный ее воплем, прикусил длиннющий язык и возмущенно зашипел. Пришлось обернуться еще раз и грозно на него зыркнуть.
– Нет, конечно. – Хината расхохотался. – Ты думаешь, почему мне в университете ёкаев только в теории разрешили изучать? Но догадаться было несложно. Эти грязнули часто в туалетах прячутся.
Каноко поморщилась. «Грязнули»! Говори уж правду: помойные крысы.
– Зачем их изучать?
– Хочу понять, как они влияют на наш мир. Представляешь, еще пятьдесят лет назад человечество лишь догадывалось об их существовании, а сейчас на Хоккайдо тридцать процентов электричества с помощью райдзю
[15]
[Райдзю (雷獣) – мифологическое существо в японском фольклоре, связанное с грозами и молниями. Оно может принимать разные формы, часто изображается как маленький зверек, реагирующий на электричество.]
вырабатывают! – на последних словах Хината всплеснул руками и чуть не схватил ее за плечи. Каноко никогда не видела его настолько воодушевленным.
И это Хината со всем его вселенским умиротворением! Не зря он сменил факультет. Каноко помнила их разговоры на Окинаве:
– …юристом. – Он приосанился.
Она подумала бы: выпендривается, но ей самой родители и учителя уже не первый месяц в унисон рассказывали, как важно выбрать подходящую профессию: стабильную, высокооплачиваемую и обязательно престижную. «Юрист» соответствовал всем параметрам, кроме одного – она физически не могла им стать. Просто другой склад характера! Сидеть целыми днями, разбираться в мельчайших детальках и зубрить километры текста казалось смерти подобным.
– Молодец, – звучало явно неискренне. – И как тебе?