Страница 9 из 97
– Ты сейчас довела моего сына до такого состояния и смеешь!..
– Виз! – прогремел дедушка, оборвав моего дядю.
Порыв Виза, готового, казалось, разорвать меня на части, мгновенно угас. Его плечи поникли. Всего пару минут назад ты видел, как твоему сыну сделали выговор за ту же самую ошибку, но ты все равно не смог сдержать свой норов и вмешался. Каков отец, таков и сын.
– Продолжай, – обратился дедушка ко мне пугающим тоном. В его, казалось бы, холодных глазах я уловила нечто большее, чем просто гнев.
– Я ждала здесь папу. Но внезапно пришли Велезак с Асталио и начали меня дразнить, называя полукровкой. Я попросила их так не делать и меня за это ударили.
– Ударили? Кто это сделал?
– Велезак, – ответила я, указывая на него пальцем. – Он назвал меня безродной и велел убираться к своим родственникам-простолюдинам.
Не глядя, я знала выражение лица отца – его рука, лежавшая на моем плече, дрожала от гнева. Я могла бы промолчать, спустить все на тормозах, но понимала: другого шанса открыто заявить о том, как со мной обращаются, может не представиться. Отец, прости. Потерпи, пожалуйста, еще чуть-чуть.
– Поэтому ты ударила Велезака?
– Нет.
– Тогда почему ты так поступила?
– Ну… Велезак…
Я сделала глубокий вдох и снова заговорила.
– Я ударила Велезака, потому что он сказал мне: «Ты не Ломбарди».
Мы встретились взглядом с дедушкой. В этих глазах, обычных карих глазах, таилась способность видеть то, что преступник предпочел бы скрыть.
– Я действительно полукровка.
Моя мама так и не смогла получить разрешение носить фамилию Ломбарди, поэтому я и вправду наполовину дворянка, наполовину простолюдинка. И я не собиралась этого отрицать.
– Но даже будучи полукровкой, я – часть семьи Ломбарди. Признанный дедушкой член семьи.
Раньше я считала себя неполноценной из-за происхождения матери. Именно поэтому кузены смотрели на меня свысока, считали недостойной. Из-за такого отношения я смирилась со своим положением, хотя ко мне относились как к прислуге, а не как к родственнице. Но управляя семьей, я поняла одну важную истину: я в сто раз достойнее фамилии Ломбарди, чем те, кто с гордым видом называет себя ее представителями.
Я – член семьи Ломбарди, ничем не хуже других.
– Велезак отрицал мое право быть Ломбарди, и я не смогла этого вынести, – объяснила я.
– Ты ударила его не потому, что он тебя дразнил, а из-за слов о том, что ты не Ломбарди?
– Да… – кивнула я, подтверждая свои слова, а затем добавила, – дедушка.
Этим обращением я хотела подчеркнуть свое право быть частью семьи, как и Велезак. И в этот момент я заметила нечто удивительное: на лице моего дедушки, который казался не на шутку рассерженным, промелькнула едва заметная улыбка.
– Твое колено, разве не болит?
Когда дедушка задал мне этот вопрос, я посмотрела на свои ноги. Из пореза, который возник при падении, текла кровь.
– Конечно болит.
– Но ты не рыдаешь. Ведь ты еще та плакса.
Ой, я упустила это из внимания. Не подумает ли он, что мое внезапное изменение поведения подозрительно? Хотя я была немного смущена, но тут же выпалила ответ.
– Я буду. После того как выскажу все, что хотела, я пойду к себе в комнату и хорошенько проплачусь.
– Пф! – над своей головой я услышала тихий смешок, слетевший с губ отца. В то же время напряженная атмосфера постепенно разрядилась.
Слава богу. Я про себя вздохнула с облегчением. Первым шагом к тому, чтобы стать главой семьи, было заслужить доверие дедушки. Он был королем Ломбарди – от малых до великих дел, от назначения наследника до повседневных решений – все зависело от его воли. Получить его симпатию – все равно что иметь четыре туза на руках.
Виз и другие члены семьи могли испытывать ко мне неприязнь, но пока я пользовалась благосклонностью дедушки, они были бессильны. В семье Ломбарди попасть в его немилость означало социальную смерть. Хотя драка с Велезаком была случайностью, она дала мне шанс. Я размышляла над тем, как привлечь внимание дедушки, но, кажется, благодаря этой неожиданной возможности мне удалось сделать значительный шаг вперед.
– Отец, я думаю, нужно обработать раны Тии, – осторожно вмешался мой папа, следя за настроением в комнате.
– Хм, да, это следует сделать. Можете идти.
Теперь, когда разрешение получено, нужно поскорее уносить ноги. Я уже собиралась взять отца за руку и уйти, но…
– А, подожди.
Дедушка окликнул меня.
Ну что опять?
– Фирентия, это твое? – спросил он, поднимая с пола упавший том.
Это был толстый сборник «Люди юга» – явно не детская и очень ценная книга. Я почувствовала укол совести: во-первых, я совсем забыла о ней, а во-вторых, знала, как дедушка относится к небрежному обращению с книгами. У меня не осталось иного выбора, кроме как явиться на суд с повинной. Дедушка видел, чем я избила того паршивца Велезака, поэтому оставалось только признаться.
– Да, мое… – ответила я, принимая том обеими руками. – Простите.
Дедушка бросил в мою сторону вопросительный взгляд.
Что это? Так ты не сердишься на меня?
– За что ты извиняешься?
– Ну, за то, что я плохо с ней обращалась. Ведь книги предназначены для передачи знаний, а не для того, чтобы бить людей, нет… то есть не для причинения вреда.
– А ведь совсем недавно ты говорила, что ни в чем не провинилась.
У него отличная память. Притворившись, что не понимаю его намека, я сказала:
– Если осознаешь вину, лучше сразу ее признать.
Дедушка, издав звук, похожий на смешок, обратился к отцу:
– Скорее отведи Фирентию к врачу.
В резиденции Ломбарди был собственный доктор. При поддержке семьи работала небольшая больница, где лечили людей, обучали учеников и проводили исследования.
– Хорошо.
Папа посмотрел на мои ноги и обнял меня. Для отца естественно было обнимать семилетнюю дочь, но мне, взрослой женщине, вернувшейся в детское тело, эти объятия казались непривычными и даже немного неловкими. Особенно от отца, которого я уже давно потеряла.
– Постойте, отец! Вы просто закроете глаза на этот инцидент?! После того, что Фирентия сотворила с Велезаком?! – Виз выкрикнул эти слова, с перекошенным от злости лицом. – Она должна ответить за содеянное!
Божечки, ну что за болван.
Я хотела уткнуться лицом в плечо папы, но сдержалась. Виз, как в прошлом, так и сейчас, совершенно не умел чувствовать атмосферу.