Страница 10 из 97
– Ты оспариваешь мое решение? – голос дедушки стал суровым.
– Нет, это не так…
– Виз.
– Да, отец.
– Мне стыдно за тебя, – сказал дедушка и вернулся в кабинет. Оставшийся в коридоре Виз скрежетал зубами, но ничего не мог поделать.
– Нам тоже пора, – отец, держа меня на руках, отвесил прощальный поклон.
Я думала, мы сразу уйдем, но, поравнявшись с Визом, отец на мгновение остановился:
– Брат, не слишком ли остро вы реагируете? Дети же просто играют.
– Пф-ху! – мне пришлось поспешно закрыть рот рукой. Каждый раз, когда Велезак издевался надо мной, дядя бросал подобного рода фразы, и сейчас ему ответили тем же.
– Ты… ты!.. – Виз был вне себя от ярости, но мой отец спокойно шел вперед.
Я обняла папу за шею и оглянулась в поисках Велезака. Когда наши взгляды встретились, его плечи дрогнули. Я тут же стерла улыбку с лица и по буквам произнесла одними губами: «У-ви-дим-ся поз-же». Притихший мальчишка вдруг громко разрыдался, но меня это не особо заботило, я просто наслаждалась моментом, уткнувшись в плечо отца, по которому так скучала.
Ах, папочка, ты так приятно пахнешь!
* * *
– Доктор О'Мейли, вы здесь?
Как я и предполагала, отец, не выпуская меня из своих объятий, пришел в больницу резиденции Ломбарди. Местное врачевание напоминало восточную медицину: лекари готовили отвары из трав и использовали их для лечения. Некоторые из них обладали особыми целительными способностями, словно священники из романов. Едва переступив порог небольшого здания, я почувствовала густой аромат лекарственных растений – его невозможно было спутать ни с чем другим.
– Доктор О'Мейли!
Лишь по стоящему здесь запаху становилось понятно, что доктор О'Мейли был специалистом старой закалки.
– Господин Галлахан, что привело вас ко мне? – из глубины коридора открылась дверь лаборатории, и появился доктор О’Мейли – высокий мужчина лет сорока с небольшим, от которого веяло добродушием.
– Фирентия поранилась, вы можете ее осмотреть?
После слов отца доктор перевел свой взгляд на меня. Обычно дети при подобных травмах громко плачут, но я смотрела совершенно равнодушно, что, вероятно, выглядело довольно странно.
– Боже, как же вы так поранились! – покачал головой врач, усаживая меня на стул. Осмотрев рану, он нахмурился – повреждение оказалось серьезнее, чем казалось на первый взгляд.
– Я упала, – ответила я, размышляя о том, почему эта рана так похожа на ту, что я получила в прошлой жизни.
– Возможно, останется шрам.
Как назло, это было то же место, что и в прошлой жизни, но тогда я поранилась, упав в саду в свой день рождения. Мне хотелось вырасти без единого шрама, но в итоге я заработала себе точно такое же увечье.
Отец выглядел крайне обеспокоенным, в отличие от меня, для которой главное было то, что кости целы.
– Ох… – должно быть, его расстроил тот факт, что останется шрам. Его большая рука нежно погладила меня по голове. Доктор О’Мейли с теплотой наблюдал за этой сценой, а затем достал особое целебное зелье и обработал мою рану.
– Госпожа, у вас точно больше ничего не болит? – спросил он уважительно. Впервые за долгое время я услышала такое обращение, и это вызвало у меня легкое смущение. А, точно. Вот каково это было при жизни отца. Я протянула доктору О'Мейли свою левую руку, которая беспокоила меня больше, чем колено.
– Здесь…
Врач, увидев мое опухшее запястье, невольно цокнул языком.
– Кто это сделал, Тия? – сердито спросил отец тихим голосом. Казалось, он собирался немедленно пойти к родителям обидчика. Но я ответила тем же спокойным тоном:
– Я упала.
– Тия… – позвал отец с ноткой расстройства в голосе. Я сделала вид, что ничего не слышу.
– Хм. Судя по степени отека, перелома нет, но все же рекомендую вам быть осторожной какое-то время, – заключил доктор.
В конце концов на мое запястье наложили толстую тугую повязку. Ее разрешалось ослаблять только во время купания, после чего нужно было накладывать новую. Доктор О’Мейли договорился навещать меня раз в несколько дней. Еще мне назначили горькое лекарство, которое нужно было принимать каждый день в течение месяца. Это было хуже всего, ведь я даже во взрослом возрасте ненавидела горькую пищу и чай. Я с недовольной миной держала пакет с лекарством, словно уже чувствовала всю его горечь во рту, отец же, окинув меня взглядом, обратился к врачу:
– Доктор, я хочу поговорить с дочерью, не могли бы вы ненадолго нас оставить?
– Да, я буду в лаборатории. Если понадоблюсь, позовите, – ответил врач и ушел. Это был его кабинет, поэтому если нам нужно было о чем-то поговорить, то уйти должны мы, но невозмутимый вид отца, который столь естественно попросил доктора выйти, заставил меня вспомнить, что передо мной сын богатой семьи.
– Тия, – отец опустился на одно колено, чтобы оказаться на уровне моих глаз. Каждый раз, когда я видела его зеленые, такие же, как у меня, глаза, мое сердце сжималось от боли и счастья одновременно.
– Почему ты не сказала мне раньше?
Разговор зашел о Велезаке и Асталио. Отец знал, что эти двое издеваются надо мной, но он, вероятно, был шокирован, узнав о столь оскорбительных словах. В прошлом меня так напугали угрозы Велезака о публичной порке, что я не могла попросить взрослых о помощи. В итоге отец не узнал об этом до самой своей смерти, а я думала, что это даже к лучшему. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что хранить молчание было очень глупо с моей стороны.
– Они сказали, что еще больше меня побьют, если я расскажу, – призналась я.
– Ну что за дети!.. – отец вскочил, словно собираясь наказать обидчиков, но я схватила его за рукав.
– Все в порядке. Я сегодня его сильно ударила, так что он больше так не скажет.
Если опять возьмется за свое, то я ударю его снова.
Отец, удивленный моей решительностью, присел и устало рассмеялся.
– Тия, могу я задать только один вопрос?
– Какой?
– Почему сегодня ты повела себя иначе?
Похоже, он хотел узнать, что изменилось в моем сознании. С точки зрения родителя, ему было интересно, о чем думает его ребенок.
– Потому что я поняла, что, если продолжу и дальше молча терпеть, это никогда не закончится.
В детстве я думала, что, если потерплю еще немного, все прекратится. Но с возрастом притеснения только переросли в другой вид насилия и дискриминации.