Страница 8 из 97
– Ну что за избалованный и невежественный щенок! – и произнесенные слова не были ошибкой. Его отец Виз вел себя как самый настоящий пес, а Велезак был его порождением, которого за глаза называли «кобелиным отродьем». Поэтому мальчишка действительно был щенком. Мелкий щенок, бесстрашно тявкающий на тигра.
Сегодня я исправлю твои дурные привычки.
– Ты… ты дура!
Даже в затруднительной ситуации, когда тело ноет от боли, его рот продолжал извергать проклятия, значит, ему мало досталось. Книгой, которая была у меня в руках, я начала колотить Велезака по плечам и рукам. Она была достаточно объемной, так что ему точно будет больно.
– А! А-а!
– Раз продолжаешь! Кричать! Полукровка! Да полукровка! То! Должен быть! Готовым! Получить! От разъяренной! Полукровки!
– А-Асталио! Ты чего там встал как вкопанный! А! Убери от меня эту психичку! А-а! – надрывался Велезак. Но Асталио, трясясь всем телом как осиновый лист, стоял неподвижно. Несмотря на внушительные размеры для своих восьми лет, он был бессилен что-либо предпринять.
– Ты! Хоть знаешь! Как я! Настрадалась! – не обращая внимания на его попытки отмахнуться, я продолжала бить Велезака книгой.
Хотя я замахнулась всего несколько раз, мое дыхание сбилось, а руки начали неметь от усталости. Вот оно, тело семилетнего ребенка. Если бы Велезак начал сопротивляться и ударил меня в ответ, то я бы тут же потеряла сознание, но, к счастью, опасность миновала. Мальчишка расплакался.
– Ы-а-а-а! Спасите меня!
Его душераздирающие вопли эхом разнеслись по комнате. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.
– Что это еще за шум?! – прогремел голос.
На пороге стоял очень устрашающий мужчина средних лет, чьи аккуратно уложенные белые волосы и борода создавали впечатление львиной гривы.
– Д-дедушка…
Это был мой дед, Лулак Ломбарди, нынешний глава семьи. Он увидел Велезака, лежащего на полу, и меня с поднятой книгой.
– Велезак! – из кабинета выбежал Виз и, не раздумывая, грубо оттолкнул меня в сторону.
– Ай! – сила его толчка была настолько велика, что книга вылетела из рук, а мои ладони, выставленные для защиты, пронзила острая боль.
– Тия?
До моего слуха долетел голос, который я рада была слышать. Отец, который последним вышел из кабинета, с удивлением подошел ко мне.
– Боже! Тия, твои раны!
Наверное, сейчас я выглядела ужасно. Хотя Велезак рыдал в три ручья, мой внешний вид явно был намного хуже.
– Отец! Отец! – но находящийся рядом со мной Велезак так громко орал, будто ему сломали пару ребер.
– Ты! Сейчас же проси прощения у моего сына!
Виз требовал от меня извинений, даже не потрудившись выслушать всю историю. Мои глаза покраснели, и я отвернулась, потому что не хотела, чтобы кто-то видел мое лицо.
– Э-эта нахалка! – Виз вытянул руку, словно собираясь ударить меня.
– Брат!
Я почувствовала, как отец закрыл меня своим телом, защищая. Но по выпученным глазам Виза было видно, что он вполне мог ударить и моего отца, вставшего у него на пути.
– Прекратить этот балаган!
Однако буря, которая могла разразиться в любую секунду, была мгновенно остановлена гневным голосом дедушки. Виз сердито сопел, но уже не мог ничего сказать и лишь смотрел на меня с убийственным взглядом. В коридоре воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая всхлипываниями Велезака.
А что касается меня? Я тихонько сидела в объятиях отца, опустив взгляд. Честно говоря, мне было стыдно. Я хотела произвести хорошее впечатление на дедушку, но с самого начала все испортила. И все из-за этого идиота, Велезака.
Дедушка некоторое время переводил взгляд с Велезака на меня, а затем обратил внимание на Асталио, который успел спрятаться за спиной моего второго дяди, Лорелса, и теперь дрожал от страха, вцепившись в его рукав.
– Асталио, что здесь произошло?
Мальчик бросил быстрый взгляд на отца и ответил:
– Мы со старшим братом Велезаком шли, а эта полу… нет, то есть Фирентия… внезапно начала нас бить.
Нет, вы только послушайте, что говорит тот щенок?!
– Она пнула Велезака ногой, и он сразу упал… а потом книгой без конца… – продолжал он.
Я сейчас точно сойду с ума. Поверить не могу, что он так искусно искажает факты. Хотя если говорить честно, то удивительно, что он вообще способен на это. В сердцах мне хотелось крикнуть, что это все неправда, но я сдержалась. Вместо этого я просто посмотрела на дедушку с выражением: «Мне есть что сказать!»
Дедушка снова взглянул на меня и спросил Асталио:
– Ты хочешь сказать, что Фирентия начала избивать вас с Велезаком без причины?
– Ну, это…
К сожалению, он не отличался умением сочинять ложь на ходу. Среди членов семьи Ломбарди, этот паренек был главным тугодумом. С физическим трудом он бы справился, но дела, требующие работы мозга, явно были не его стихией.
– Фирентия с самого начала нас ненавидела… – вмешался Велезак, почувствовав, что ситуация накаляется. Я же молча подняла уголок рта.
– Не встревай, когда другие разговаривают.
Идиотина, дедушка больше всего ненавидел, когда кто-то перебивал его. Именно поэтому я изо всех сил сдерживалась, несмотря на бурю эмоций внутри.
– Где ты научился таким отвратительным манерам?
От этого леденящего душу упрека на глаза Велезака снова навернулись слезы. Но страх перед дедушкой был настолько велик, что он не смел даже пискнуть.
– Продолжай, Асталио.
Теперь Асталио начал нервничать еще сильнее. Мальчишка, который ранее не мог придумать ни одного толкового оправдания, теперь уткнулся лицом в одежду отца и заплакал.
Что ж, в этом не было ничего удивительного. Именно так реагировали дети в присутствии дедушки. Его невероятная харизма порой заставляла дрожать даже взрослых. Дети семьи Ломбарди, привыкшие к нему с детства, хотя бы могли говорить с ним. Большинство же людей не осмеливались даже встретиться с ним взглядом.
– Фирентия.
Когда дедушка обратился ко мне, я почувствовала, как рука отца, которой он держал меня за плечо, напряглась.
– Теперь ты поведай, что тут произошло.
Хотя дедушка задал вопрос, он, похоже, не ожидал многого. И это было естественно – в этом возрасте я была крайне робким ребенком. Я унаследовала кроткий нрав от отца, а постоянные притеснения со стороны двоюродных братьев только усилили эту черту. Но посмотрев дедушке прямо в глаза, я твердо сказала.
– В случившемся нет моей вины.