Страница 7 из 97
Но сейчас передо мной стоял всего лишь маленький мальчик, которому, как я предполагаю, должно быть около десяти лет. Велезак был тем, кто впутывался во всевозможные грязные дела, поэтому мне приходилось разбираться с учиненным им беспределом. Его лицо всегда вызывало у меня раздражение, хотя в детстве он обладал довольно миловидной внешностью.
– Ты сейчас смеешься надо мной?! – взвился он.
Однако его характер был отнюдь не милым. И все же я собиралась извиниться, так как подумала, что из-за моего смешка, сорвавшегося с губ до начала нашего разговора, у него могло испортиться настроение.
– Мерзкая полукровка, ты над кем сейчас посмела смеяться?!
Но из его рта продолжали литься одно оскорбление за другим.
– Полукровка?
Понемногу в моей голове начали оживать воспоминания о прошлом. Мои кузены, включая Велезака, всегда с презрением называли меня так из-за того, что моя мать была простолюдинкой.
– Брат, кажется, эта полукровка сейчас в ярости?
Когда я повернула голову в сторону нового голоса, то увидела рядом с собой старшего сына моего второго дяди, Асталио. Если Велезак сводил меня с ума своей беспорядочной личной жизнью и проявлениями жестокости, то Асталио доставлял проблемы своей страстью к азартным играм. Этот идиот с одноклеточным мозгом и грудой мышц, у которого все мысли были написаны на лице, был идеальной мишенью для других игроков. В конце концов, когда дедушка уже вознамерился вычеркнуть его из семейного реестра, он вступил в рыцарский орден Ломбарди в качестве ученика, но уже успел спустить на выплату карточных долгов несколько зданий, принадлежавших семье.
Да, эти двое всегда держались вместе и постоянно доставали меня.
– Даже если и разозлилась, ну и что эта малявка может сделать? – усмехнулся Велезак.
– Снова расплачешься и написаешь в штаны? – добавил Асталио.
Да, в то время я действительно боялась их. Даже детские шалости с их стороны отличались особой беспощадностью. Как гласит народная мудрость, дети по своей природе более жестоки, а я была слишком маленькой и слабой, чтобы противостоять их злобе. Каждый раз, сталкиваясь с Велезаком и Асталио, я не могла убежать и могла лишь молиться, чтобы все поскорее закончилось, дрожа от страха. Иногда их издевательства ограничивались только насмешками и оскорблениями, но, когда Велезак был не в духе, все мое тело покрывалось синяками. Когда же мой отец злился из-за этого, Виз и Лорелс часто упрекали его: «Дети просто играют, ты поднимаешь шум из-за сущей ерунды».
Вспомнив прошлое, я почувствовала, как закипаю, но, коротко вздохнув, взяла себя в руки и спросила:
– Велезак, сколько мне сейчас лет?
– Что? – во взгляде мальчишки читалось недоумение, словно я внезапно задала очень странный вопрос.
– Я спрашиваю, сколько мне лет.
Изначально я хотела говорить более низким голосом, чтобы вопрос звучал более грозно, но контролировать детское тело оказалось слишком сложно.
– Неужели ты даже этого не знаешь? – с тенью пренебрежения спросила я.
В приступе гнева он прокричал ответ:
– Тебе семь лет! Я знаю!
О как, вот оно что. Значит, мне всего семь…
– Верно. Мне семь лет. Тебе десять, а Асталио восемь.
Между нами с Велезаком была разница примерно в три года, и один год с Асталио, поэтому я без труда смогла вычислить их возраст.
– Теперь ты уже довольно взрослый, так до каких же пор ты намереваешься вести себя как дитя малое? – продолжила я. Маленьким нравится думать, что они уже совсем выросли. – Негоже тебе дразнить свою двоюродную сестру, называя ее полукровкой.
Я старалась как можно мягче, очень аккуратно поиграть у них на нервах. Да что вообще могут знать дети? Вся вина лежит на взрослых. Но настроение Велезака окончательно ухудшилось.
– Двоюродная сестра? Дитя малое?
Как ни посмотри, он, казалось, уже был не в духе из-за чего-то. С самого начала Велезак пристал ко мне, чтобы выплеснуть свой гнев. Хрипя и угрожающе глядя на меня, он прорычал:
– Ты, что ли, умом тронулась?
И Велезак сильно размахнулся. Но по какой-то причине он ненадолго задержал руку в воздухе, прежде чем ударить меня. Как будто ждал, что я испугаюсь. Однако, не получив желаемой реакции, мальчишки растерялись. Их замешательство мгновенно переросло в насилие.
– Ай! – вскрикнула я.
Его рука вцепилась в мои волосы, с силой потянула в сторону и толкнула на пол. Кожа на голове и колени заныли от боли. Подняв глаза, я увидела в кулаке мальчишки несколько вырванных прядей.
– Ха-ха! Вот такой видок тебе идет!
Сейчас, когда Велезак указывал на меня пальцем и смеялся надо мной, я видела то же самое выражение лица, которое мне доводилось лицезреть каждый раз, когда мы сталкивались в кабинете дедушки, и он обращался со мной как с прислугой, приказывая идти к фонтану стирать белье.
Гнев, который я подавляла внутри себя, думая, что он пока только ребенок, вспыхнул с новой силой.
– Безродная полукровка. Как смеешь ты меня по-учать?! – прошипел Велезак, тыча пальцем в мою голову.
– Просто потому, что у тебя такая же фамилия, как у нас, ты, похоже, начала думать, что являешься нам ровней, – Асталио ехидно засмеялся за спиной Велезака.
– Ты не Ломбарди. Так что катись-ка ты к своим родственникам-простолюдинам, полукровка.
– Я же сказала тебе этого не говорить! – воскликнула я.
– Что?
– Я четко и ясно сказала: не называй меня полукровкой.
Собрав остатки сил, я подняла ногу и пнула Велезака по голени. Удар был несильным, но даже легкое прикосновение к этой части тела вызывает острую боль.
– А-а! – громко закричал Велезак, повалившись навзничь. Схватившись за ногу, он начал кататься по полу, корчась от боли. Я тем временем поднялась, подхватив упавшую рядом книгу.
– Э-э-э… – пролепетал Асталио, отступив от неожиданности, но затем сделал шаг вперед, будто собираясь вмешаться. Не говоря ни слова, я повернула голову в сторону мальчика и окинула его испепеляющим взглядом. Этого хватило, чтобы робкий Асталио испугался и замер на месте. Я еще раз пристально посмотрела на него, как бы приказывая ему стоять смирно, и с книгой в руке приблизилась к корчившемуся от боли Велезаку.