Страница 21 из 97
А, точно, есть же еще кое-кто. Тот, кто превратит эти бревна в настоящие произведения искусства. И сейчас он как раз находится в Ломбарди.
* * *
Комната, которую используем мы с отцом, больше похожа на квартиру, чем на настоящую «комнату». В этом помещении была только одна входная дверь, но к пространству, используемому как гостиная и приемная, примыкали еще четыре комнаты. По сравнению с покоями других братьев моего отца, она выглядит намного меньше, но для нас это самый идеальный размер.
Вот если бы только отец еще и книги не разбрасывал по всей гостиной, как сегодня.
Выйдя из своей комнаты, я замерла, ошеломленная беспорядком. Отец был настолько поглощен работой, что не заметил моего появления. Осторожно ступая между книгами, я подошла ближе и увидела, что он рисует.
– Папа?..
– О, Тия, ты проснулась? – услышав мой голос, отец поднял голову и широко улыбнулся.
– Вы заняты?
– Нет, совсем не занят, – ответил он, небрежно отложив рисунок.
Я ожидала, что он разозлится на то, что я его отвлекаю, но вместо этого отец крепко обнял меня.
– Вообще-то, у меня есть просьба к папе.
– О, моя Тия просит об одолжении! Папа готов сделать что угодно!
– Ну тогда… нарисуйте, пожалуйста, рисунок.
– Рисунок? – отец наклонил голову. – Хорошо, и какую картину мне нарисовать? Цветок? Дерево? Или милую зверушку?
– Лицо бабушки.
– Лицо бабушки? – папа просто молча моргнул, должно быть, смущенный моей просьбой.
– Да, мне интересно, какой была бабушка.
Бабушка умерла за несколько лет до моего рождения. Я видела ее изображение на портрете, но на этом все…
Словно почувствовав мое любопытство, отец почесал щеку и вновь взял в руки отложенный в сторону альбом.
– В последний раз я видел ее очень давно, так что воспоминания довольно туманны, – сказал он, беря карандаш. Грифель заскользил по бумаге с удивительной легкостью. Я тихо сидела рядом, наблюдая за работой. В гостиной раздавалось лишь легкое шуршание.
– Вот такой она была.
– Ого! – восхищение вырвалось непроизвольно.
На рисунке бабушка улыбалась доброй улыбкой. Вокруг глаз легли легкие морщинки, а уголки глаз, как и у отца, были слегка опущены. Хотя портрет был выполнен лишь черными линиями, в ее взгляде читалась любовь.
– Моя мама была очень ласковым и добрым человеком, – тихо произнес отец, погружаясь в воспоминания. Затем он несколько раз провел большим пальцем по краю бумаги и, осторожно оторвав листок, протянул его мне.
– Но почему ты вдруг попросила меня нарисовать портрет бабушки, Тия?
– Мне нужно его кому-то показать.
Он явно хотел спросить еще что-то, но я свернула листок и вскочила со стула.
– Пойду немного поиграю в саду, скоро вернусь!
– В саду? – он растерялся, но, когда я уже выбегала из комнаты, распахнул дверь и крикнул вслед: – Будь осторожна, не упади!
Не упаду, папа! В моем-то возрасте!
* * *
Возможно, у моего отца и вправду есть дар предсказывать будущее.
– Ы-а!
Только я вышла из главного здания и направилась к месту назначения, как споткнулась о камень.
– Ой!
Из последних сил, насколько это возможно в семь лет, я удержала равновесие, перенеся вес на другую ногу. Но сумка на талии сорвалась и упала на землю.
Ой, мой мешочек с вкусняшками!
Из плохо застегнутого кармашка выкатилась конфета – будто в замедленной съемке. К счастью, она не испачкалась в грязи. Я быстро подняла ее, несколько раз подула и отряхнула. Все равно никто не видит, какая разница? Убедившись, что конфета чистая, отправила ее в рот.
– Кхм!
Что это за звук? Я обернулась и заметила вдалеке две маленькие головы, выглядывающие из-за стены. Почему-то их очертания показались мне знакомыми.
– А ну, выходите!
В ответ – тишина.
– Гилиу, Мейрон!
Близнецы медленно вышли и приблизились. Их лица выражали нечто странное: Гилиу пристально смотрел на меня, а Мейрон явно был встревожен.
– Ты съела то, что упало на землю, – произнес Гилиу.
– Если что-то упало, нужно выбросить, – добавил Мейрон.
Ага, они видели все. Ну и что тут такого? Из мухи слона делаете! Мне было неловко, что меня застали за поеданием упавшей конфеты, но я постаралась ответить твердо:
– Человек не умрет из-за такого пустяка.
– Тия, если будешь так делать, то умрешь, – настаивал Гилиу.
– Пойдем к доктору О’Мейли, – подхватил Мейрон.
Близнецы схватили меня за руки и потянули к больнице.
Боже, ну и надоедливые же они!
– А почему вы следили за мной? – я решила сменить тему, прежде чем они снова свхатят меня за хвост.
– Ну потому…
К счастью, близнецы разом замолчали, словно потеряли дар речи.
– Если вам нечего сказать, то я пойду. Пока-пока.
У меня не было времени задерживаться здесь. Дела не ждали.
Я развернулась, чтобы уйти, но Мейрон поспешно окликнул меня:
– Мы тоже пойдем с тобой!
– А ты знаешь, куда я направляюсь?
– Не знаю, но будет весело!
– Верно! Тия такая забавная!
Они что, пытаются меня отвлечь? Мысль промелькнула мимолетно, но одно было ясно: эти дети не отстанут, даже если прямо попросить.
– Тогда ведите себя тихо – так, чтобы я вас не видела и не слышала. У меня уйма дел.
– Хорошо!
– Будем тихими, как мышки!
Близнецы улыбнулись и закивали – их одинаковые лица выглядели безумно мило. Уже в детстве в них угадывалась будущая красота. С этими двумя «золотыми рыбками» я вернулась к намеченному маршруту. Хотелось бы двигаться быстрее, но ноги у семилетнего ребенка не поспевали за рвением сердца.
– Но куда мы сейчас идем? – спросил Гилиу. Он шагал неторопливо, словно на прогулке, в то время как я уже начинала задыхаться от быстрого шага.
– Когда будем на месте, узнаешь.
Проклятье, это слишком тяжело.
К счастью, человек, которого я искала, был недалеко. Мы приближались к самой окраине Ломбарди – месту, которое, несмотря на положение, оставалось самым оживленным во всем поселении. В итоге наша компания вошла в маленький городок. Атмосфера здесь разительно отличалась от той, что царила в главном здании, где мы жили.
– Ух ты! Что это за место?
– Я и не знал, что в резиденции есть такое место!
Близнецы не могли сдержать восторга. Оглядываясь, они продолжали охать и ахать.