Страница 29 из 31
Глава 9
Правда, молча и с благодарностью принимать мое благодеяние и не подумал. Темный тип — что с него взять. Нет ни малейшего понятия о правилах хорошего тона для рыцарей, которых спасают трепетные девы. А то, что этим самым моим трепетом драконов без боевых арканов глушить можно, — ерунда, на которую не стоит обращать внимания.
Так что Себ сначала попытался гордо идти сам. Вернее, ползти. Ибо нога оказалась перебита, да так, что открытый перелом было видно даже сквозь штанину. Через разорванную ткань проглядывало месиво из того, что еще недавно было здоровой ногой.
Но болевой шок уже успел пройти, а мужская дурость… В смысле, гордость — остаться при малефике. Правда, когда он попытался сделать хоть шаг без моей опоры, его лицо стало белым, точно мел, а сам проклятийник чуть не грохнулся.
Пришлось снова срочно подныривать под руку темного и тащить его на себе.
Он, правда, помогал как мог, подволакивая перебитую ногу и опираясь на здоровую. Но по прерывистому дыханию сквозь стиснутые зубы, по тому, как его рука крепко держала мое плечо, было понятно: Себу худо.
М-да… Обычно это парни носят девушек на руках. А я вот тащила мага на своих плечах и думала: когда же успела свернуть с дорожки, по которой ходят нормальные девушки, вот в эту проклятую рощу жизни? Наверное, когда решилась на авантюру по спасению отца. Но если подобное —плата за свободу папы, то это такая малость…
А вот просьба малефика малостью не была. А большой такой проблемой:
— Можешь наложить заморозку? — выдохнул он и посмотрел на меня. Выжидающе так.
Хотя странно, что он об этом только сейчас заговорил. Видимо, сразу все мысли были только о случившемся. Но, по сути, просьба была простой: заморозка — не самое сложное из заклинаний. И мама, и отец пользовались им не раз, да и на меня накладывали. К тому же оно было не лекарским, а из общей магии, и потому доступно как светлым, так и темным, — в общем, любым одаренным.
Только было одно «но»: у меня-то силы не было. Никакой вовсе. И даже артефакта лекарского — сумку потеряла в этой гонке на выживание в чаще. А кольцо ба — там только сила, не оформленная в хоть какие-нибудь чары.
Потому я откровенно… солгала!
— Я сейчас не в резерве. Всю силу вычерпала до дна, — повернувшись, выдохнула я в бледное лицо Себа.
Сейчас оно было так близко, что мы, кажется, делили одно дыхание на двоих. Я ощущала запах вереска, дуба и грозы… Чувствовала жар мужского тела. И желание — дотащить оное до лазарета во что бы то ни стало!
Правда, это была задачка не просто со звездочкой — с дюжиной звездочек, которые порой кружились у меня перед глазами от перенапряжения. Но я упрямо тянула Себа, у которого тоже сознание, похоже, плыло.
— Тогда попробую сам, — выдохнул он, и мне на миг показалось: именно такого ответа он от меня и ждал. Да нет. Быть не может. Это мне все померещилось от натуги. Меж тем проклятийник добавил: — Подожди…
Я остановилась, и малефик, прикрыв глаза, призвал силу. Тьма послушно стекла с его пальцев, оплетая ногу.
— Не целительские чары, но до лазарета сгодится.
— Главное — нам до него доползти, — вырвалось у меня.
— Да, до него пешком далековато — это другой конец академии. Но кто сказал, что нужно идти весь путь? — произнес Себ, и по легкой иронии в его голосе стало понятно: боль отступила.
— А у тебя есть идеи? — уточнила я.
— Да, целых две. И первая — это выбраться на открытое место.
Что ж, это полностью совпадало с моим планом по совершенствованию в таком виде спорта, как толкание тяжелых предмет… в смысле тел, до целителей. Благо с учетом того, сколько раз я матушку и отца на себе таскала, когда ассистирование в добыче редких ботанических видов и демонических гадов превращалось в самоспасательные операции, кое-какие навыки у меня уже имелись.
Не преминул отметить это и Себ, рвано выдохнув:
— Мне кажется, или для тебя подобное не впервой?
Правда, по тому, как он шумно втягивал сквозь сжатые челюсти воздух, становилось понятно: заморозка хоть и зафиксировала ногу, но, похоже, ей одной дело не ограничилось.
— Если кажется, значит, не кажется. Доводилось как-то помогать… — фыркнула я и уточнила: — А вот у меня четкое ощущение, что у тебя и ребра сломаны.
— Ну, может… пара, — хрипло признался малефик и, пока я не успела возмутиться, поспешил в свою очередь спросить: — Это один из тех двоих, которые тебя бросали?
— А? — не сразу поняла я и лишь потом сообразила, что сама в запале призналась о своем любовном опыте, которого было с гулькин нос. Протянула: — А-а-а… ты об этом. Нет, не с ним. У нас спасение — дело семейное. Так что пару раз доводилось и с геоботанических описаний вытаскивать, и приносить…
— Твой отец — природник?
— Да, специализируется на растениях, — ковыляя, призналась я, чувствуя, что пора заканчивать с личным. Все же этот тип в чем-то меня заподозрил. Иначе бы этого разговора под омелой не случилось вовсе. Как и вчерашнего поцелуя. Так что не стоит давать малефику лишней информации, которую можно использовать против меня же. И я поспешила сменить тему: — И знаешь, я много с папой чего повидала, но такие деревья, реагирующие на проклятия, вижу впервые… Очень любопытно, что за чернословие такое специфическое… и почему, если ректор о нем в курсе, он не вырубил эту рощу к демонам?
Если бы мы с проклятийником не прижимались сейчас боками друг к другу, я бы даже не ощутила, что мое последнее замечание его как-то насторожило. Но по тому, как напряглись мышцы Себа, стало понятно: мое любопытство по поводу едва не убивших нас деревьев его явно насторожило.
Но голос при этом у проклятийника был на диво спокойный. Ну насколько это может быть у поломанного мага.
— Есть версия, что глава академии там сам лично что-то сажал. Так что ты на всякий случай не говори никому, что это я рощу высушил…
— Это и так понятно будет, — резонно заметила я.
— Ну, если бы она завтра рухнула вся, то да, понятно.
— А она не рухнет, — догадалась я.
— До осени должна простоять, высыхая на корню…
— Как гербарий, — я не удержалась.
— Как гербарий, — согласился Себ как раз в тот момент, когда роща наконец закончилась и мы очутились на краю поля. Тренировочного, кстати. В центре красовалось темное выжженное пятно. Не иначе кто-то, отрабатывая огненный аркан, не рассчитал сил. А по периметру полигона стояли невысокие каменные ангары. Наверное, комнаты для индивидуальных поединков или оружейные.
Да и какая разница. Меня куда больше интересовал сейчас лазарет. А дорога к нему шла как раз от тренировочного поля к теплицам, за ними были столовая, главный корпус, общежития, библиотека и в самом дальнем углу — целительская.
Я, прикинув длину нашего марш-ползка, тихо взвыла.
А спустя пару секунд этому моему вою вторил клекот. Потому как Себ остановился и поднес к губам руку с браслетом. Наруч был массивным, широким, из темного металла, с едва заметной гравировкой.
— Подлец, явись! — позвал он негромко.
Браслет скупо полыхнул сине-черным пламенем, и этот свет стек с мужского запястья, заклубился в нескольких шагах от нас, принимая очертания зверя. Большого такого.
«Дракон!» — промелькнула мысль, когда из тугого клубка синевы и мрака проступили крылья. Но только они были не кожистыми, а с перьями… Птица? Но тут в воздух взвился пушистый хвост…
Тени становились все плотнее, материальнее и наконец превратились в черного грифона. Орлиная голова его оказалась украшена острыми, напоминающими кошачьи, ушами с кисточками на концах. Она была гордо поднята. Клюв цвета древнего серебра воинственно выделялся на фоне неба, которое было еще слишком светлым для полуночи. А синие, точно море перед штормом, глаза сей крылатой котоптицы смотрели на меня внимательно и придирчиво.