Страница 28 из 31
Все эти идиотские мысли пронеслись в моей голове, пока мы сами с малефиком мчались сквозь заросли по узкой дорожке.
А меж тем ветви как-то подозрительно оживали и норовили нас проткнуть, точно пики копий. Если это и есть та самая орущая аллея для влюбленных парочек — я пас. Никаких свиданий! Как по мне, это лучшая профилактика дурости, именуемой взаимные чувства (и их последствия), какую мог придумать ректор. Сходишь в такой обстановке на романтику — и до пятого курса будешь думать только об учебе.
Правда, было одно «но»: Себ сказал, что деревья должны скабрезные шуточки и комментарии отпускать, но не нападать…
— Какого… — выдохнула я, увернувшись от очередного сучка, который едва не пропорол мне плечо.
При таком раскладе я даже на время забыла о своем вывихнутом пальце. По сравнению с тем, что я могла свернуть шею, это была вообще сущая ерунда.
— Какой-то идиот то ли жертву принес, то ли призыв высшей темной сущности провел, — выдохнул малефик, швыряя в очередную живую коряжку темное пламя. — Вот проклятая роща и пробудилась…
Выспрашивать подробности времени не было. Я уяснила только одно: мы не на той свиданутой аллее. А жаль. Лучше уж слушать едкие комментарии дубов, чем самой дать дуба от нападения ясеня. Или вяза. Или граба… Хрен огородный в темноте эти деревья, которые норовят нам по тыквам настучать, разберет.
Сейчас был один из тех моментов, когда я отчаянно ненавидела ботанику. Правда, все остальные подобные эпизоды случались исключительно в компании отца, возжелавшего очередного эпифита в свою коллекцию. Или паразита…
Сейчас норовившие нас прикончить деревья были исключительно такими. Не по магобиологической классификации, а по сути. Еще и двигались стремительно, как заправские хищники. Но щиты и атакующие арканы малефика нас пока спасали.
Мы уже почти выбрались — меж стволами даже появился просвет: то ли поле с бульбой, то ли кладбище, то ли тренировочный полигон, где отрабатывали атакующие заклинания боевые маги, — мне было без разницы, я любому варианту была бы рада. Но один из стволов вырвал свои корни из земли и с влажным, чавкающим звуком рухнул, преграждая путь. А в следующий миг его ветки атаковали нас.
— Беги! Я прикрою! — выкрикнул Себ, выставляя щит, который заслонил меня. Вот только на самого проклятийника барьера не хватило, и ветка, которая была толще моей руки, врезалась темному в ногу. Хруст. То ли костей, то ли дерева.
Малефик охнул. Коротко, сдавленно. Упал на одно колено. У меня была всего секунда, чтобы выбрать. Спасение было рядом — на поле деревья не сунутся. Но тогда здесь останется малефик. Один…
Отца бы в такой ситуации ни за что не бросила. Вот и Себа, будь он хоть трижды гад, который меня бесил, не смогла.
И нет, это была не героичная дурость, когда с голыми руками против магии: сражаться с живыми деревьями я не собиралась. А вот помочь выбраться магу, которому, кажется, перебило ногу, — да! И я, подскочив к нему, закинула руку Себа себе на плечо.
— Бросай и беги! — рявкнул он.
— Я парней еще не бросала, оба раза они меня! — выпалила я, не думая: не было на это времени. А сказать что-то надо было. — И из-за тебя привычек менять не буду!
— Да чтоб тебя! Я не могу силу в полную использовать! Тебя может задеть, — зарычал Себ.
— Да вторая тьма меня уже не просто задела! Она меня лапала! — выдала в сердцах, упрямо помогая этому темному.
А маг, кажется, поняв, что если девушка решила его спасти, то проще сдохнуть, чем от помощи отказаться, не выдержал и, выдохнув:
— Я предупреждал, — спустил силу с поводка.
Витиеватое проклятие, в котором я разобрала только «засохни» и «гербарий», прокатилось по всей роще, и через секунду все деревья замерли.
А малефик даже не покачнулся. Хотя чтобы чернословие сработало вот так враз, причем не на один ствол, а покрыло сразу все деревья, сил нужно немерено…
— Ты как? — меж тем уточнил Себ, кажется, морщась от боли, а не от магического истощения.
— Жива, здорова, не пришиблена, — отрапортовала я и добавила: — Если и ты пока тоже жив, давай я продолжу тебя спасать.
Малефик, только что избавивший нас обоих от смерти, на это только обреченно вздохнул.