Страница 27 из 31
— И лишилась бы такого повода меня шантажировать? — усмехнувшись, закончил за меня Себастьян.
Ну вот! Может же, когда захочет! И понимать все, и мыслить так, что еще вопрос: кто из нас за кем поспевает в логике…
Малефик меж тем продолжил:
— Ты не похожа на ту, кто совершит подобную глупость.
И комплименты делать этот гад тоже умеет, причем не нарочито, но… Так, что меня снова тянет на какую-нибудь глупость. Например, на извечное женское:
— А на кого похожа?
— На ту, кто вызывает опасения, — продолжая смотреть все так же глаза в глаза, отчеканил малефик. И сейчас он был предельно серьезен. Никакой иронии. Никакой небрежности.
Даже черты лица словно бы заострились, накинув магу пару лет. Отчего-то пришла не к месту мысль, что и седые пряди в двадцать с небольшим вроде как чародеям еще не положены, если их жизнь идет гладко…
Я почти физически ощутила, как стоявший передо мной маг замер. Словно готовый разом и к защите, и к нападению. Точно я могла выхватить из ножен (хотя где мне их прятать-то? под юбкой разве что) клинок и вонзить острие в мужскую шею.
— И чем же? — спросила я, сглотнув. Отчего-то в горле враз пересохло, словно я очутилась рядом с неистовым черным пламенем, жар от которого способен высушить и озеро.
— Вопросами, — отчеканил Себастьян.
Нет, я всегда знала, что краткость — сестра таланта, но не все же такие одаренные, чтоб понимать с одного слова!
Например, я сейчас не постигла сути услышанного. Да я ничего такого не говорила!
Именно это и выпалила. В лицо малефику, ну и еще пару слов о паранойе прибавила и таки ткнула в мужскую грудь. Только не стилетом, а пальцем. К слову, ноготь на том тоже был острым. Не чета лезвию, но все же…
Вот только темный даже не поморщился. Лишь как-то удивленно глянул на мой перст, который в него упирался, а после на меня, словно уточняя: ты именно этим меня хотела пырнуть? Не ошиблась?
А мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не показать, как болит, зараза, фаланга. Ибо создалось полное ощущение, что закаменел Себастьян отнюдь не фигурально. Он там латы под рубашкой носит, что ли? Не могут же простые мышцы быть такими твердыми… или могут?
Секунда тишины. Вторая. Третья…
А на четвертую уже я почувствовала себя двинутой. Потому как закралась мысль: а зачем вообще малефик спровоцировал меня на этот поцелуй. Конечно, лестно было бы думать, что я ему понравилась как девушка, а мужскому молодому здоровому организму ничто плотское не чуждо. Скорее даже наоборот.
Только вот в свете нашего нынешнего разговора что-то мне подсказывало: мотивы у этого типа иные.
В общем, темнил этот темный и еще как! Вот только я не могла с ходу понять причин и… решила спросить напрямую:
— Тогда зачем все это было? Вчера? Если ты прекрасно знал, что и, главное, кто за нами следит. И все равно спровоцировал меня. Только не нужно сейчас про то, что хотел узнать вкус девичьих губ. Не поверю...
Несколько мгновений, за которые я ощутила, как малефик успел меня мысленно измерить, взвесить и признать хоть и змеей, но не ядовитой. За эти секунды моя спина успела покрыться испариной, а я сама трижды пожалеть о вопросе. Потому как в отличие от меня этот тип был не просто ядовитым, но еще и гигантским аспидом. Из тех, которые и дракона убьют, не напрягаясь.
— Просто я решил проверить, — наконец произнес проклятийник. — Тебя и то, как далеко ты готова зайти.
— И? — Я тоже была талантливой. Когда не надо.
Правда, причиной моей краткости была волна злости. Она буквально сдавила горло моего красноречия, пропуская наружу лишь отдельные звуки. Хотя мат, чую, прорвал бы оборону, но здесь уже сдержалась я.
Вот почему так! Только парень хоть чуточку понравился, как оказывается, что он гад. И все это — провокация, проверка, паранойя… в общем, гадость, а не чувства!
— И убедился, что тебе есть что скрывать, но это, кажется, меня не касается.
Всего одна фраза! Одна! И я ощутила, как сдуваюсь. Словно я бурдюк с водой, который проткнули, и сейчас из меня вытекает вся та злость, что душила.
«Кажется, меня не касается»? И все? Можно хоть чуток пояснить для непонятливых?
Сейчас я, сдается, чувствовала себя ровно так же, как Себастьян в начале нашего разговора: ничего не понимала! Но приходилось делать вид, что мне все ясно!
Единственное, что я осознала из услышанного: этот гад хоть меня и подозревал, но явно в чем-то другом.
И мне бы выдохнуть, расслабиться: похоже, я была оправдана, но вот это противное женское уязвленное… Оно не позволило.
— Убедился? — прошипела я гадюкой. — А прямо спросить была не судьба? Зачем нужен был весь этот спектакль? Для кустовых зрителей?
— Во-первых, на такой прямой вопрос обычно отвечают выстрелом. А во-вторых… Может, мне и правда захотелось совместить нужное с приятным и узнать вкус твоих губ.
— И как? — Все. Меня понесло. Контроль, выдержка, державшиеся на мыслях об отце, дали сбой рядом с этим невозможным темным.
— Поцелуй? У него вкус ежевики и жгучего перца, — признался малефик, и мне захотелось залепить ему еще одну пощечину. Контрольную. На бис! Ибо он просто издевался.
Ушедшая было злость вернулась. Причем с подмогой. Ярость. Желание убивать. Мысли о том, как быстро труп может сожрать стая кладбищенских гулей… Это был не полный список пришедшего подкрепления.
— Я вообще другое имела в виду! — выдохнула, чувствуя, что еще немного — и вспыхну.
— Я знаю, — всего двумя словами этот гад взбесил так, что пылала уже не только моя шея, но и вся спина. Вот почему одни девушки попадают в волшебную сказку, а я умудряюсь вляпаться в того, кто отлично умел уклоняться и от боевых заклинаний, и от неудобных вопросов. А темный меж тем невозмутимо добавил: — Но ответить на твой истинный вопрос я не могу.
— Не можешь или не хочешь? — выдохнула, и, забыв, что палец болит, чуть отвела его, и ткнула в мужскую грудь еще раз, и… — Гадство-о-о-о!!! — протянула я и затрясла рукой. Ибо боль оказалась сильнее гордости, злости… да всего! Кажется, я дотыкалась и… сломала указательный!
— Дай посмотрю, — произнес Себастьян так уверенно, что и мысли не возникло возразить.
А в следующий миг боль утихла. Не ушла совсем, но притупилась, став выносимой.
— У тебя вывих, — констатировал малефик и добавил: — Вправить могу, но с заживляющими заклинаниями у меня не очень. — Тьме целительство чуждо… Давай провожу до лазарета.
И плеча что-то мягко коснулось и заскользило ниже. Решила сначала, что это легла ладонь проклятийника, но… свои руки он держал при себе. Снова его якобы непослушная сила?
Только отчего-то Себастьян напрягся и приказал мне:
— Замри!
А в следующий миг его рука метнулась мимо моего лица и отбросила какую-то ветку.
Ну, в первый миг мне показалось именно так. А в следующий с пальцев мага сорвалось черное пламя, и я увидела, как в нем вспыхнула то ли ветка, то ли какая-то тварь. Во всяком случае, вопила она как образцовая гаргулья. А извивалась, точно змея. Это что, она по мне ползла?..
— Бежим! — приказал Себ, пока я пыталась определить: это была гадская ожившая омела, сучок от вяза или все же ползучая гадина. И вообще понять: меня укусить пытались или придушить. Был бы папа рядом, он бы точно сказал, каким способом меня только что чуть не убили. Это он у нас в семье по плотоядным растениям специалист. Я же за все то время, что провела с ним на добыче образцов, лучше всего усвоила урок: если тебя пытаются отравить, сожрать или оплести, а у тебя в руках нет хотя бы огнемета, нужно делать ноги! А у меня его не было. Только проклятийник. И как его перевести на боевой взвод, я пока не знала…