Страница 30 из 31
Добавить к этому мощные пушистые лапы барса с острыми, точно кинжалы или языки матерых сплетниц, когтями, и его же хвост. А еще крылья, которые ничуть не меньше драконьих. И все это облито первородной тьмой.
— Какой у тебя фамильяр… — произнесла сдавленно. Ибо от вида этого магозверя дух захватывало.
Зато враз стало понятно, отчего Себ не призвал своего крылатого спутника раньше: в роще тот банально бы не поместился.
Нет, до этого я фамов видела и не раз. Но обычно это были просто звери, по шкурке или перьям которых пробегали всполохи магии. Но чтобы живое воплощение магии было родом из легенд — это впервые. Ибо для призыва такой сущности требовалась не просто большая сила. Чудовищная.
Меж тем воплощение оной смотрело на меня, и казалось, что грифон видит насквозь. Душу и помыслы. Точно его хозяин при первой нашей встрече.
— Подлец. Это Ани. Ани — это Подлец, — меж тем представил нас друг другу Себ.
И только теперь до меня дошло, что первый раз малефик своего зверя не ругал…
— Подлец? — я все же не удержалась от любопытства.
— Вообще-то, Птолимеус-Овидир-Деспотовий и далее по списку, но имечко длинное, а сокращение отлично отражает коварную суть этой заразы… — пояснил Себ.
И грифон тут же всклекотнул (или как правильно сказать «всхрапнул» у грифона?): мол, хозяин, это наглый поклеп. Я благороден от клюва до кончика хвоста. И ты не позорь меня перед чужаками, клевеща о моей строптивости, а то отомщу, забуду и еще раз отомщу!
Впрочем, несмотря на это, меж хозяином и его зверем было полное взаимопонимание. И как бы грифон ни демонстрировал гордость и независимость, едва Себ приказал ему опуститься, мохнатое тело легло на пузо, помогая нам забраться на его холку.
— Держись, — приказал малефик, усевшийся позади меня так, чтобы не дать свалиться. Хотя еще большой вопрос: кто из нас кого должен был поддерживать?
А в следующий миг грифон взмыл вверх.
Воздух ударил в лицо — холодный, весенний, пахнущий цветущей черемухой и грозой. Несколько секунд — и академия раскинулась под нами, как игрушечный городок: башни, шпили, крыши, корпуса, оранжереи — все было залито мягким золотым светом магических фонарей. А сверху нас накрывал купол — прозрачный, мерцающий, защищающий все земли окрест от дурного настроения ректора. Ибо тот был погодником и нередко, когда он хмурился, и небо вокруг становилось смурным.
Подлец летел быстро, плавно, почти бесшумно. А я впервые не знала, что сказать. Может, потому что до этого мига мне не доводилось видеть землю вот так, сверху… Правда, все закончилось, едва успев начаться.
Вот только я охнула, когда грифон поднялся в небо, только ладонь малефика сжала мою, а шеи коснулось горячее мужское дыхание — как все. Приземление. Лазарет. Лекарям привет!
Те, кстати, не сильно-то при виде нас и всполошились. Видимо, явление мужских тел боевых магов в разной степени покалеченности здесь было делом обычным. Все же столько околовоенных кафедр давали о себе знать.
Королевства Срединных земель хоть и не воевали меж собой, но Ровийская империя на юго-западе сдерживала натиск диких степняков с их шаманской магией. И наш сосед, который пока был этакой великой Ровийской стеной, мог в любой момент пасть. И тогда степняки хлынут в Срединные земли.
Так что наш король, руководствуясь принципом «корми свою армию, иначе придется кормить чужую», и повелел, чтоб в каждой академии магии был свой боевой факультет. А с ним — все вытекающее, типа студентов разной степени трупности, которых приносят с практических занятий на носилках.
Потому поломанному Себу не сильно удивились. Зато весьма оперативно взялись за лечение в одном из процедурных кабинетов. Меня же отвели в другой, где я стала подопытной крыской.
Оказалось, что маги-целители на первой неделе знакомились не только друг с другом и бульбой, но и с лазаретом. Видимо, чтобы сразу понять, для них ли лекарское дело, кровь и боль пациентов. Ибо если нет, чтобы на курсе не задерживались и отчислялись поскорее, не тратя на себя ценное преподавательское время и силы.
Вот и сейчас некая белокурая девица Жози Ваерис ассистировала магу жизни в хламиде, подавая тому лангетку, мазь и бинт для моего несчастного пальца.
И если штатный целитель был уже уставший, то первокурсница лучилась-таки энтузиазмом, как пульсар искрами. И, судя по рвению, так же, как и фаербол, могла размозжить любого, кто решит ей перечить. Хоть с виду и была девочка-ромашка, няшка-милашка.
Меня эта парочка отпустила спустя четверть часа, уверив, что к утру покалеченный палец будет лучше прежнего. Я возразила, что мне не надо лучше, верните то, что и так было хорошо, и за сим покинула процедурную.
Это был удобный момент, чтобы уйти, избежав лишних вопросов от Себа. Вот только и у меня к нему накопилось их немало. И главный вопрос: кто этот малефик такой? Потому что он все меньше походил на простого бесплатника. Да и в его байку про «ректором высаженную рощу» и «проклятые деревья, среагировавшие на выброс темной силы» — тоже не очень верилось. Но вдруг это просто паранойя? Хотя последней за сегодняшний вечер и так многовато, но все же…
Так что, влекомая ею (И только ею! Малефик тут ни при чем! Он мне даже не нравился! Ну почти…), я выяснила, что Варда перенесли в палату, где он и останется под наблюдением лекарей до утра — сращивать кости.
Ну я решила: раз целители его будут проверять, то мне тоже стоит. И поднялась в палату.
Себ лежал на койке: бледный. Нога загипсована от пятки и до паха так, что пропитанные белым алебастром тряпицы даже потеснили слегка мужское исподнее.
Оное, кстати, было черным, шелковым и с черепами. Я оценила и не удержалась от мысленного ехидного замечания: всего-то третья встреча с парнем, а он уже лежит передо мной на кровати в нижнем белье! И даже постанывает. Правда, не от удовольствия, но, если не знать нюансов… Можно смело утверждать — это мои самые откровенные отношения!
— Как ты?
— Бывало и хуже, — усмехнулся он. Судя по тому, что разговор уже не доставлял малефику физическую боль, дышал маг ровно и теперь не выглядел больше похожим на труп, чем на живого человека, обезболивающие чары начали действовать.
— Интересно было бы послушать, при каких это обстоятельствах бывало хуже, — улыбнулась я, не решаясь сделать шаг ни к койке, ни обратно к порогу. Оттого застыла соляной статуей посреди одноместной палаты.
— Это не так интересно, как может показаться. Я, конечно, могу приукрасить, добавить себе побольше героизма, но…
— Но ты и так его сегодня показал, — перебила я и неожиданно даже для самой себя добавила: — Спасибо, что спас.
Ведь неизвестно, смогла бы я одна выбраться из этой взбесившейся рощи… Опыт охоты на растения с отцом подсказывал: нет.
— Спасибо, что не бросила… — произнес Себ и, взяв на себя бремя решений, попросил: — Присядь. Все же первый раз меня спасала девушка, и я хочу пережить этот травмирующий мою мужскую гордость опыт совместно с ней.
— Гордость сильно пострадала? — уточнила я, опускаясь на край постели.
— Не очень, — плутовски улыбнулся малефик, враз став моложе на пару лет. Теперь он напоминал мне этакого парня-балагура. Повесу и весельчака.
Но я не обманывалась этой маской, прекрасно помня то, каким проклятийник был в минуту опасности. И самое главное даже не это, а то, что за его спиной я чувствовала себя в безопасности. Ну насколько это возможно, когда тебя хотят нанизать на ветку, как кусок мяса на шампур.
— О, боги! Мужчины, как же с вами тяжело… — я напоказ прикрыла глаза и покачала головой.
— Веришь в вышних? — меж тем как ни в чем не бывало поинтересовался Себ.